Братство: Опалённый - Алексей Рудаков

— Не боись, — отвесив короткий поклон, в котором были перемешаны и уважение к старому другу, и усмешка, бывший старпом, а ныне Адмирал Нового Братства, принялся отдавать короткие приказы.

В принципе и ему тоже делать особо было нечего — ловушка, в которую влетел отряд кораблей Церкви, ничем ни отличалась от тех, что они расставляли прежде, охотясь на боевые корабли, уцелевшие в огне, прокатившейся по галактике, гражданской войны. Менялась только сцена и приманка, оставляя практически без изменений план действий — преследование будущими жертвами заведомо слабой цели и появление сил Братства, отрезавших польстившимся на лёгкую добычу капитанам пути отхода.

Кто-то сдавался, предпочтя сомнительным результатам боя, жизнь, а кто-то дрался до последнего, желая подороже продать и себя и свой корабль. Вторых, впрочем, было гораздо меньше — пропажа Императора и последовавшая затем смута основательно проредила ряды бойцов, оставив в живых не сколько смелых и решительных — эти шли в бой первыми, где и закономерно гибли, а изворотливых и ловких, сумевших не только выжить, но и сохранить свои корабли.

Первый же залп рейдеров, по своей сути, ставший и последним, повредил сопла главных двигателей, лишив корветы возможности набора скорости, превращая их в удобные для расстрела мишени. Заняв удобные позиции, канониры Братства, спокойно — как в тире, принялись выбивать турели точечной защиты, стремясь сделать проход десантных кораблей к своим жертвам максимально безопасным.

— Шнек? — Боровшийся с в очередной раз заевшей защёлкой шлема, Сэм, дёрнул головой, пытаясь хоть так ослабить замочек ремня: — Ты это… Уфф! — Тихо щёлкнув, ремни, удерживавшие его шлем, наконец, сдались и он, стащив его с головы, облегчённо выдохнул, передавая пустой костяной горшок стоявшему рядом Банкиру: — Хорошо-то как! — Подставив голову под струю холодного воздуха — решётка кондея располагалась прямо над его креслом, он зажмурился, расплываясь в счастливой улыбке.

— Чего хотел? — Полуобернувшись и сохраняя вид очень занятого человека, осведомился адмирал: — Я тут, если ты забыл, корабли захватываю. Для тебя — между прочим!

— Для нас, — поправил его Сэм, продолжая, с блаженным видом, крутить головой в потоке с потолка: — Нам, корабли эти, Шнек. Нам. Вам в подчинение, адмирал.

— Чего хотел-то? Давай быстрее — сейчас стыковаться начнут.

— На одном из них старший поп есть.

— Угу, — пробежав глазами по списку результатов сканирования, подтвердил адмирал: — На Очищающем. Некто Корнелиус — брат-исповедник. Чего? Пообщаться хочешь?

— Ага, — откинувшись на спинку, Сэм, сохраняя на лице всё тоже, крайне довольное выражение, потянулся и встал, желая размять затекшее от долгого сидения, тело: — Пообщаться — как поп и попом. Вопросы Веры обсудим… — Сделав несколько энергичных движений руками, он повернулся к Шнеку: — Сделаешь?

— Доставлю. На блюдечке, с яблоком в зубах. Хочешь яблоко, а, Сэм? — Вытащив краснобокий плод из ящика своего стола, он подкинул его на ладони: — Бери, пока я добрый.

— На камбузе спёр? Смотри — Снэк, смотреть, что ты у нас Адмирал, и всё такое, не будет — отоварит скалкой промеж глаз — где я нового найду?

— Адмирала? — С хрустом вгрызшись в плод, и глядя поверх его красного бока, поинтересовался Шнек.

— Кока! Вас-то чего искать — стадами ходите, а хороший повар — товар редкий, штучный.

— Да ну тебя, — продолжая хрустеть яблоком, он отвернулся от Сэма, бросив через плечо: — Делом лучше займись.

Осознав, что высадки десанта им не избежать, корветы принялись разворачивать свои противоабордажные системы — комбинацию выстрелов с закреплёнными между ними тросами. В теории растянутая между длинных балок паутина должна была не позволить приближавшимся к их корпусам десантным ботам прилипнуть к броне — но это была только теория. На практике же, недаром говорят, что на любую хитрую гайку найдётся свой болт, на практике эта система, изобретённая невесть каким гением в сутане, сработала только один раз — первый и единственный, в нашу первую встречу с этим шедевром. Тогда, несколько месяцев назад, нашему десанту и вправду пришлось пережить несколько неприятных минут, пока рейдеры — всем скопом, обрушив на крейсер огонь всех своих орудий, нивелировали корпус цели, делая его ровным и пустынным. Крейсер-то мы взяли, если, конечно, голый корпус можно было назвать крейсером — ремонт, а точнее восстановление некогда грозного корабля, обещал затянуться не на один месяц, обесценивая этим сроком все наши усилия.

Но, на сей раз, мы были готовы к подобному развитию сюжета — приваренные к корпусам десантных модулей заточенные гнутые полосы металла, конечно не добавляли эстетизма и без того не самым красивым кораблям этой вселенной, но — они работали, а это было главным.

Конечно — в нормальных условиях, без нашего многократного перевеса, толку бы от этих контр ухищрений, было бы мало — за то время, что наш десант прорывался, разрезая мешанину тросов, его бы гарантировано расстреляли турели точечной защиты — но так то в нормальных условиях, при честном бое, в то время как происходящее здесь таким образом назвать было никак нельзя.

А сейчас… Сейчас корабли, раздвигая своими корпусами мешанину балок, уверенно шли на сближение с поверхностью корветов, обещая их экипажам, нервно вздрагивавшим каждый раз, когда очередной рассечённый лезвием трос звучно щёлкал о корпус, короткий и жестокий бой накоротке, выиграть который у защитников шансов не было.

— Все шесть прилипли, — оторвавшийся от своего экрана, Шнек довольно потёр ладони: — Ещё минут двадцать, и они наши.

— Про исповедника не забудь, — напомнил ему Сэм, просматривая последние новости на своём планшете: — Иди сюда, — подозвал он его, и, развернув заинтересовавшую картинку, протяну планшет: — Что скажешь?

Рекламная статья, так заинтересовавшая Сэма рассказывала о новинке, недавно появившейся на рынке детских игрушек и за короткий срок завоевавшей любовь не только детей, но и взрослых.

Это была небольшая пластиковая коробочка, удобно помещавшаяся в обычном нагрудном кармане. На лицевой стороне, занимая почти всё место, размещался жидкокристаллический монохромный экран, да пара кнопок управления, нажатием которых велось управление игрой и регулировалась громкость крохотного динамика-пищалки.

Сам экран был разделен на три части — сверху, примерно с четверть всего пространства занимало небо со звёздами, меж которых носился, помахивая крылышками и прижимая к груди Рог Изобилия, пухленький амурчик. Встряхивая, время от времени Рог, этот ротозей, ронял вниз, к грешной земле, яблоки, конфеты и прочие сладости, которые медленно опускались к поверхности, по которой, бегал, подоткнув рясу, карикатурно смешной монах, держа над головой корзину, в которую и следовало собирать все высыпавшиеся с неба дары.

Собственно, в этом и заключался весь процесс игры — нажимая кнопки следовало гонять монаха по экрану собирая сладости и набирая очки. Если же конфета или яблочко падало на землю, то, из-под её поверхности вылезал симпатичный, ну — Сэму он показался именно таким, чертенок и, мерзко хихикая тырил упущенное угощение, соразмерно снижая количество набранных очков.