Вторжение - Ростислав Марченко

Тема себя исчерпывала, и я предпочел перевести разговор. Психологический портрет собеседника у меня уже сложился.

– Куда набирают, не в курсе?

Николай снова остро на меня глянул и скривился в ухмылке:

– Слухи разное доносят. Сплетничать не буду. Если повезет, нам как раз сегодня и расскажут.

Разговор прервался, на чайном столике вскипел чайник, потом следовало успеть помыться, побриться и позавтракать, впереди был весьма напряженный день.

* * *

За столом кабинета, куда меня пригласили на собеседование, сидели двое в хороших костюмах с открытыми папками перед собой. Первым был сухощавый мужчина в возрасте, которого я, едва глянув, определил тем самым куратором проекта, которым меня в хостеле пугали. Вторым была матерая такая оперская рожа, от которой за версту несло службой безопасности и полковничьими примерно погонами висящего в шкафу старого кителя. Цвет кителя беглым взглядом не определялся. Пред их очами в очереди я был шестым.

– Здравствуйте. Седых, Сергей Алексеевич, на собеседование прибыл.

РПН, он же руководитель по направлению, и безопасник переглянулись. РПН кивнул в сторону стоящего перед ними стула.

– Присаживайтесь. – Оба зашелестели моими бумажками.

Я ждал.

– Итак, Сергей Алексеевич. Вы хотите устроиться к нам в компанию на должность…

Я закончил за него фразу:

– Водителя.

– Простите, а почему, с вашей биографией, вас интересует именно эта должность, а не допустим сотрудника службы безопасности компании?

– Потому что мне нравится эта работа, а веревка на шлагбауме – нет.

Наблюдающий за мной безопасник на секунду скривил губы в подобии улыбки:

– У нас нет веревок на шлагбауме, везде одни кнопки и видеонаблюдение.

Я равнодушно пожал плечами.

– Без разницы. Тут имеет значение ещё и денежный вопрос. Водители хотя и работают, но всегда больше получают.

Куратор улыбнулся, видимо, мой спокойный ответ ему понравился.

– И вы считаете, что ваша квалификация позволяет вам занять данную должность?

– Безусловно.

– Не объясните нам почему?

Вздохнув, я начал вспоминать ранее подготовленную речь.

– На контракте первые четыре года я был водителем, командиром автомобильного отделения и заместителем командира взвода, далее два года – старшиной ремроты. За это время получил опыт вождения, эксплуатации и ремонта большинства типов автомобилей, имеющихся в Российской армии, и значительной части гусеничной техники. В дальнейшем стал командиром ремонтного взвода, с этой должности ушел на пенсию. Навыков управления автотранспортом не терял, постоянно использовал личный автомобиль. Периодически – грузовики «Урал» и «КамАЗ» разных марок, до шаланд и четырехосных артиллерийских тягачей включительно. Имею устойчивые навыки вождения бронированной гусеничной техники. В основном МТЛБ^[2]. Все водительские категории, кроме автобусных, открыты.

– У вас, я вижу, высшее техническое образование? – задал вопрос, внимательно слушавший и попутно деланно изучавший мое дело безопасник.

– Да, инженер-строитель, промышленное и гражданское строительство. Скан диплома я отправлял.

– И вас не интересует должность ИТР?

Настал черед улыбаться уже мне.

– Должность-то меня принципиально, может, и интересует, но кто ее мне без стажа работы по специальности сразу даст? Вы… вряд ли. Опять же, знания надо восстанавливать. Водитель ближе, проще и надежнее. По крайней мере пока. Хотя бы чтобы поручителя не подвести.

Собеседники переглянулись, безопасник удовлетворенно кивнул и задал мне еще один вопрос:

– А почему в армии на офицерское звание не аттестовались?

– Под сердюковские^[3] реформы попал, ходил старшиной, пока прапорщиков не восстановили. А дальше уже сам не захотел, не в моем возрасте лейтенантом ходить.

– Расточительно…

Я пожал плечами, не желая поддерживать данную тему разговора. Отдавший инициативу безопаснику, РПН заинтересовался сказанным.

– Вы сказали, что командовали ремонтным взводом… И какова специализация?

– Сначала колесная и гусеничная техника, далее командир артиллерийского ремонтного взвода. Комбриг решил, что я там нужнее.

– Понятно, – РПН удовлетворенно кивнул.

– Вы, я так вижу, награждены, участвовали в боевых действиях? – Разговор вновь перехватил безопасник.

– Так точно, и в милиции, и в составе вооруженных сил.

– И где же? – вопрос почему-то задал куратор, а не представитель службы безопасности.

Я пожал плечами.

– Про вооруженные силы, не уверен, что имею право говорить. В ОМОНе две командировки на Северный Кавказ, оперативником – одна.

Безопасник усмехнулся:

– Не хотите, не говорите.

У меня складывалось мнение, что про свои боевые командировки мог ничего не говорить. Все, что ему нужно, он знал про них если не до начала нашей беседы, то посмотрел сейчас.

– Меня больше интересует, почему вы предпочли погоны офицера милиции погонам сержанта-контрактника.

Я вернул ему усмешку, под влиянием момента решив прощупать собеседника:

– У меня складывается впечатление, что ответ вам известен заранее.

– Как вы говорите, это безусловно. – Собеседник нисколько не смутился. – Но меня интересует ваша версия. Уголовное дело ведь было закрыто?

– По правде сказать, меня очень попросили уволиться. И только потом закрыли дело.

– И вы не подали в суд?

– Это вы так шутите? Я по этому делу при пристрастном прокуроре мог и в Нижний Тагил уехать.

– И в чем соль событий?

Я, откровенно говоря, сомневался, что безопасник не в курсе, листик в папке он перед вопросом подозрительно перевернул, однако решил не возникать.

– С участковым, по абсолютно левому сигналу, вломились в дом. Без ордера. Мне шепнули, что к хозяину, по слухам, пришла наркота. Попросил участкового прикрыть при проверке сигнала. В результате мы нарвались. Вместо шалы в доме оказалась только что похищенная девчонка, из отца-торгаша эта группа давила бабло. Оба сглупили. Хозяин встретил нас во дворе и не хотел пускать в дом. Увидели тремор, посчитали, что сигнал точный и наркотики точно в доме лежат. Ну и напоролись там на двух его подельников, с обрезом и ТТ. Участкового застрелили на месте, меня ранили, но я завалил обоих. Но похищенная девочка при этом тоже случайно под пулю попала. Слово хозяина хаты против моего слова… Пока она лежала в реанимации, он пытался держаться версии, что был тоже в заложниках, моя пуля в девочке. Я думал что сяду. Спасло, что девочка выжила, и её отец мужиком оказался. Не стал ни зла держать, ни топить.