Инструктор - Ян Бадевский

Полегчало.

Сегодня воскресенье, и на работу ни один нормальный человек не пошел бы. Я, собственно, и не иду. По выходным у меня ничего нет, разве что в субботу, до обеда, инструкторская практика. То бишь, спарринги. И освоение иных измерений. Вчера я схватился на тонфах с Брунстом, который орудовал шестом бо. Тоже не простым, а золотым. С парой хитровымудренных пробивающих накладочек. Вот тут уже получилась знатная заруба — шестом препод-рукопашник владеет на продвинутом уровне. А вечером мне позвонил Василий Тьма и «обрадовал» свежим поступлением шагателей. Экспериментальные боевые единицы привезли в Бронетанковую академию Твардовского. И мне надо бы приехать для тестовых прогонов. По возможности — с кем-то из доверенных учеников. Вздохнув, я согласился.

Конечно, дождливым воскресным утром хотелось бы поваляться в постели, отоспаться и начать завтракать ближе к десяти. Надо и отдыхать, все мы не железные. Вот только Тьма намекнул в разговоре, что в трансформы внесены основательные изменения. Если он правильно понимает, машины станут более эффективными в столкновениях с тварями. Кроме того, повысилась степень защиты пилотов.

И опять я не могу приехать с бодигардом, ибо нет у Арины допуска.

— Далеко собрался?

Пока я пил кофе, просматривал почту и отчеты своих управляющих, на кухне появилась Арина. И не просто появилась. Легкий костюмчик, кобура с пистолетом, умыта и причесана.

— Не спишь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Напоминаю, — Арина строго посмотрела на меня, — что я продолжаю быть твоим телохранителем.

— Во всех смыслах, — не удержался я.

Девушка погрозила мне пальцем, стащила с тарелки один бутерброд и включила электрочайник.

— Кофе сделать?

Качает головой:

— Сегодня — зеленый чай.

Смирившись со своей участью, забрасываю в микроволновку еще пару кусков пиццы.

— Так куда мы едем?

— В Бронеходную академию.

— Та, что рядом с Кадетским корпусом?

— Угу.

— А меня почему не разбудил?

— Ну… — если честно, проявил заботу. Мы занимались любовью до часа ночи, так почему бы не дать любимому человеку отдохнуть. Беру удар на себя. — У тебя же нет допуска на военный объект.

— Верно. А что мне мешает проводить тебя до ворот? И встретить после испытаний… этих твоих шагателей?

— Ничего.

— Вот и договорились.

Через пять минут, когда чай заварился, а дымящиеся куски пиццы были извлечены из микроволновки, мы продолжили беседу. Уже за столом.

Летом светает рано.

Я прислушался к птичьему щебету за окном. Где-то в утренней тиши грохотал мусоровоз, опустошающий контейнеры.

— Ты слишком расслаблен, — внезапно заявила Арина.

— В смысле?

— Слепо доверяешь Девятерым. У тебя есть протекция богов, но Патриархат ничего не забывает. Если Мефодий точит на тебя зуб, остерегайся. Церковь может нанести удар завтра, через неделю или десять лет. Это не принципиально. Ты в черном списке. Значит, они не отступятся.

Звучит не очень обнадеживающе.

— Полагаешь, — я допил кофе и поставил чашку на стол, — что Мефодий пойдет против богов?

— Вовсе нет, — хмыкнула Арина. — Он будет выжидать. Протекция не вечная, если я правильно всё поняла. Ты ведь допускаешь, что можешь проиграть? Не войти в Клуб?

Я вынужден согласиться:

— Допускаю.

— Вот видишь.

— Это не значит, что меня сразу лишат протекции, — я помыл чашку с тарелкой и повернулся к Арине, вытирая руки кухонным полотенцем. — Именно я закрыл в своем мире врата, через которые лезли твари. Ратмир не умеет запечатывать порталы.

— А другие конкуренты?

Пожимаю плечами:

— Мне о них не рассказывали.

Арина приблизилась ко мне.

Посмотрела в глаза и тихо сказала:

— Нельзя недооценивать врагов.

Я знаю.

Знаю, девочка моя.