Сироты - Роберт Бюттнер

Гиббл нахмурился.

— Нагрузить «Сатурн» плутонием и превратить его в межпланетную атомную бомбу? В принципе, это осуществимо — только совершенно бесполезно.

Бесполезно?

Мецгер подхватил эстафету.

— Первая ядерная ракета, которой мы попытались сбить снаряд с курса, не взорвалась. Мы сначала решили, что ракета неисправна — никто ведь их не проверял с конца прошлого века.

— Та же история случилась со следующими четырьмя, — продолжил Гиббл. — Мы попробовали обычные заряды — те сработали. Похоже, противник умеет нейтрализовывать ядерное оружие. Как — мы не знаем. Думаем, они распространяют вокруг себя элементарные частицы, которые замедляют нейтроны. Ты понимаешь, конечно, что это останавливает цепную реакцию.

— А то! — Я понятия не имел, о чем они лопочут. Что я им, Эйнштейн? Однако, глядя им в глаза, я видел, они не врут. Хана нам без бомб.

И тут еще постепенно начало доходить, что ведь не случайно нас сюда военная полиция приволокла, как бандитов каких-нибудь.

— А при чем тут мы и эта ракета? — Я кивнул на мастодонта на экране.

Гиббл глянул на медика, который к тому времени перестал меня мучить и собрался выходить.

— Он может отправляться, капитан.

— Куда отправляться? — удивился я.

Говард подождал, пока за медиком закроется дверь, потом достал из стола бумажную книгу. Здоровую книгу, больше тех, которые я не так давно читал в комнате отдыха. Размером со старый ноутбук. Вернее нет, со стопку ноутбуков. На обложке большими желтыми буквами было написано: «Совершенно секретно». Говард крякнул, уронил книгу на стол и накрыл обложку ладонью.

— В этом альбоме сведены воедино и детально описаны все части снарядов, которые нам удалось отыскать. Чем больше мы знаем о противнике, тем больше у нас шансов повернуть ход войны. Пока мы знаем слишком мало. Нам, в основном, попадаются головешки величиной не больше репки.

Я никогда не видел репок, но понял, что они небольшие. Я тряхнул головой.

— Так. И почему вы вызвали меня?

Говард взмахнул позабытой сигаретой, зажатой в костлявых, пожелтевших пальцах.

— Что наука не может объяснить, называют удачей или совпадением. Некоторым, как нам теперь известно, везет на инопланетные контакты. Мне вот не везет. А ты в Питсбурге сразу отыскал крупнейший из всех обнаруженных прежде осколков. Я не знаю, как это у тебя получилось, да и ты, наверное, тоже. Но я занес тебя в нашу базу данных. На следующие две недели ты прикомандирован к нашему взводу.

Я — к слюнтяям-разведчикам? Как ни сомнительна честь, мое сердце радостно забилось. Я — избранный! Вот только чей?

— Что ж получается: я — ищейка для поиска инопланетян?

Говард передернул плечами.

— Я так думаю. Кроме того…

— Кроме того что?

Говард опустил взгляд.

— Специалистка, которую мы тренировали, искала обломки в Нигерии и свалилась с дизентерией.

— Вот как? — Меня, значит, взяли от безысходности. — И что я должен найти?

— Ничего. Мы уже сами нашли. Четыре дня назад упал практически целый снаряд. Документы о неразглашении ты подписывал…

— Вы хотите, — сердце чуть не выпрыгивало из груди, — взять меня к обломкам?

Я попаду в историю! Это почти так же хорошо, как отправиться на Юпитер, если не лучше. Я едва соображал. Я рисовал себе, как пробираюсь сквозь джунгли, прорубая дорогу мачете, и веду Говарда к его сокровищу, заросшему лианами, как заброшенный храм. Но что-то не сходилось в моей картинке…

Дверь в конференц-зал вновь открылась и впустила опрятного капрала квартирмейской службы. На шее у него висела желтая измерительная лента. Гиббл молча кивнул в мою сторону. Пока меня измеряли, я продолжал говорить:

— Ладно, допустим я запасная ищейка. А он-то, — я показал на Мецгера, — тогда что здесь делает?

Гиббл переждал, пока капрал измерял мне руки, надиктовывая цифры себе на наручный компьютер, и когда тот вышел, сказал:

— Капитан Мецгер — один из двух пилотов, умеющих управлять «Аполлоном-Марком II». Второй пилот — в постоянной боевой готовности на базе в Лобноре, в Китае.

Нехорошее предчувствие закралось мне в душу.

— Пилот? А куда лететь?

— Снаряд упал в районе десяти градусов двух минут южной широты и пятидесяти пяти градусов сорока минут восточной долготы…

— То есть… — Я наморщил лоб, пытаясь представить себе земной шар.

— Посреди моря Изобилия. — Говард посмотрел на часы. — Завтра ровно в десять утра мы вылетаем на Луну.