Братство - Алексей Рудаков

— Пришёл в себя, док. — Надо мной склонился какой-то мужчина в белом комбинезоне. В почти белом — его поверхность была густо заляпана красными и бордовыми пятнами. Осмотрев меня он кивнул и отбросил в сторону клок ваты, от которой и исходит этот мерзкий запах.

Кровь?

Это что — палач Инквизиторов? Так меня же вроде сжечь хотели?! Последнее, что я помнил, до того, как меня поглотила тьма при встрече с поверхностью той зелёной звезды, это был костёр. Меня же сжигали по приказу Императора Дюваля… Память медленно возвращалась и, вспомнив Анаконду, свой экипаж, я застонал — эта боль была гораздо сильнее той, которая сейчас гнездилась в моих ногах и теле.

— Дай ему глоток ОЗ-37. Я уже заканчиваю.

Мне в рот упёрся край стакана, и я машинально отпил бесцветной и какой-то пресной жидкости.

— Готово. Снимай его.

Первый довольно бесцеремонно подхватил меня под мышки и поставил на пол.

— Дальше сам, — он отпустил меня, и я едва не упал, потеряв равновесие.

— Сейчас будешь в норме, — ко мне подошёл второй мужчина, облачённый точно в такой же комбез. От первого он отличался только тем, что кант его воротника был обшит красной бахромой.

— Док, куда его? — поинтересовался первый.

— Хмм… — Тот, кого назвали Доком взял меня за подбородок и посмотрев прямо мне в глаза, повернулся к своему напарнику. — Приходит в себя. Давай его в отстойник. Комбез ему выдай, от его одни лохмотья остались, нечего ему тут в таком виде светить. Ещё капитан увидит…

— Погодите. — я опёрся рукой о край койки и огляделся. Небольшое помещение, явно мед центр — всё в белых тонах, несколько коек — все занятые людьми. Шкафы с прозрачными стенками, сквозь которые видны стоящие на полках какие-то коробочки и бутылочки.

— Где я?

— Ты ему точно ОЗ-37 дал? — Док подозрительно посмотрел на меня.

— Да, Док. Не первый год же служим.

— Что-то он тупит.

— Где я, Доктор?

— Видите! — первый довольно усмехнулся. — Приходит в себя. На, — он сунул мне в руки свёрток темной материи. — Вон туда иди, — взмахом руки он указал на дверь справа от меня.

— Погодите. — Я потряс головой. — Где я? Что случилось?

— Ты на эсминце «Нарочитый», Его Императорского флота. А вот кто ты — я не знаю, но, судя по твоим лохмотьям, ты был в трюмной группе. Всё, вали в отстойник. Медбрат, — он кивнул первому. — Проводите его, меня другие пациенты ждут.

— Пошли. — Медбрат взял меня за рукав, но он отвалился, оставив в его пальцах клок ткани чёрного цвета. — Мда… Ты, лучше, прямо тут переоденься. — забрав у меня из рук свёрток он развернул его и протянул мне. — Скидывай на пол свои лохмотья и переодевайся. Я помогу.

Скинув с себя куски обгоревшей такни, я принял из его рук новый комбез и попробовал его надеть. Увы, мои ноги и низ живота были покрыты какой-то твёрдой и белой коркой, которая сильно затрудняла мне какие-либо движения. Медбрату пришлось постараться, прежде чем совместными усилиями нам удалось натянуть на меня новую одежду.

— Сейчас разработается, — он щелкнул пальцами по моему животу, отчего покрывавшая его корка отозвалась глухим звуком. — Во! Почти норм. Пошли. — Он привычным движением закинул себе на плечо мою руку и потащил меня к двери. Остановившись на самом пороге, он повернул голову к Доктору, склонившемуся над очередным пациентом и спросил. — Док, принести чего?

— Не, — Док даже не повернул голову, копаясь в кровавой мешанине на груди раненого. — Ещё пострадавшие есть?

— Пока не поступали.

— Тогда сам перекуси и возвращайся.

— Принято, Док. — свободной рукой медбрат нажал на кнопку у двери, и та уползла в стенку, открывая нам проход в соседнее помещение.

Отстойник, как его назвал доктор, был просторным и пустым помещением со стенами покрытыми панелями под дерево. Внутри уже находилось около двух десятков человек — некоторые, встав в кружок, что-то обсуждали, другие сидели на полу или прислонившись к стене дремали. Объединяло их всех одно — они все были ранеными — повязки на голове, руки на перевязи, всё свидетельствовало о том, что корабль, на котором я оказался, претерпел какую-то аварию.

— Вот тут постой. — Медбрат прислонил меня к стене и вытер пот. — Ты двадцать восьмой. Здорово нам досталось, раз даже среди трюмных раненые есть.

— Трюмные?

— Ну ты же из трюмных, да?

Я молча пожал плечами, и он вздохнул. — Да, парень. Крепко тебе досталось, раз память отшибло. Не переживай, восстановится. Должна восстановиться.

Я снова ответил ему молчаливым кивком, пытаясь понять куда, и главное, как, меня занесло. Обводя глазами помещение в поисках хоть чего-то знакомого, я заметил рядом небольшую бронзовую или медную табличку, начищенную до зеркального состояния. Посреди неё был изображён силуэт космического корабля непривычной мне формы и в непривычном ракурсе — корабль шёл на зрителя заканчивая поворот, о чём свидетельствовал его небольшой крен вправо и длинный и изогнутый язык выхлопа. Более всего он походил на скоростной локомотив — зализанный прямоугольный корпус, сужающийся от носа к корме, скошенная назад надстройка около кормы — в нём всё просто кричало о скорости. Оружия я найти не смог, зато и над, и под изображением шли две вполне читаемые надписи — сверху «И-28-256», а снизу — эсминец «Нарочитый» Ф.И.

— Ааа… Что это? — я ткнул пальцем в сторону пластины.

— Как что? — не понял меня медбрат. — Закладная нашего Нарочитого. Что-то с тобой не так…

— Не. Я про это — что значит И тире двадцать восемь тире двести пятьдесят шесть? И Фэ И?!

— Чего? Ты сейчас вот что спросил? — его глаза округлились от удивления.

— Как чего? Вот же — написано же! — я повернулся было к табличке, но тут открылась ещё одна дверь и в неё вошёл новый персонаж. Его комбез был темно красного цвета и воспоминания об инквизиции неприятно колыхнулись во мне.

— Смирно! — рявкнул медбрат и, подавая пример, вытянулся по стойке смирно. — Старший офицер в отсеке!

— Отставить, — вошедший небрежно отмахнулся. — Тут же раненые, санитар, что вы. Вольно, братцы. Сидите, кому тяжело.

Несмотря на его слова все встали, причём даже те, кто до этого сидел на полу — некоторые, правда, при помощи своих товарищей или соседей.

— Кто это? — я чуть повернул голову и прошептал эти слова практически в ухо чуть расслабившегося собеседника.

— Сдурел? Своих не узнаёшь? — Таким же шёпотом ответил он мне. — Нач арт наш. Майор Рене. Да что с тобой такое?!

— Ситуация тяжёлая, — сразу перешёл к делу Рене. — Как вы знаете, нам не повезло. Сейчас я могу быть с вами, братцы, откровенным, не та ситуация.

После этих слов по нашей толпе прокатился тревожный шепоток.