Печать зверя - Маркус Кас

Почти сразу же раздался протяжный гудок, служащие поторапливали пассажиров, а между ними носились мальчишки-разносчики, перекрикивая шум и предлагая свои нехитрые товары вроде сладостей и книг.

На какое-то мгновение меня охватила ностальгия. Вскочить бы тоже в вагон и умчаться далеко-далеко. Под стук колес попивать горячий чай и наблюдать в окно за проносящимися лесами, полями и городками.

Романтика путешествий так завораживает.

Я отогнал от себя этот эффект «провожающих». Когда уезжаешь сам, это совсем иное чувство. Предвкушение будущих событий в новом месте и с новыми людьми. Тут же кажется, словно ты всё это упускаешь.

Но был рад своему городу и дому. И за Луку Ивановича был рад, что он нашел счастье и отправлялся укреплять его.

Не о чём сожалеть, это точно.

Поезд вздрогнул, скрипнули вагоны, и состав тронулся с места, унося своих пассажиров на далекий юг.

Я ещё долго стоял на перроне и смотрел вдаль. Раздумывал о дальнейших планах. Вокзальная суета приободрила меня и заразила жаждой деятельности.

Поэтому я решил не откладывать визит к Зотову и навестить его прямо сейчас.

На моё сообщение граф ответил моментально. Заверил, что будет ожидать и прислал адрес. Впрочем тот не был тайной. Местонахождение охотничьих угодий, одних из любимых императором, знали все.

Собственно, это всё, что было доподлинно известно о Зотове. Его огромные владения, раскинувшиеся на север от столицы, — единственное, что вызывало пересуды в обществе. Уж слишком лакомым куском это казалось для некоторых.

Я прикинул по времени. До вечера должен управиться и вернуться. Дорога была относительно близкая. Пара часов вдоль залива, а затем углубиться восточнее. Если проехать ещё немного, можно было добраться и до нашей деревни. Если там были дороги, конечно же.

Император отличался страстью к охоте. При этом было известно его осуждающее отношение к банальному загону дичи на потеху. Правитель любил именно настоящую охоту, строго в сезон и лишь при наличии избытка хищников. Никакого огнестрельного оружия и боевой магии, всё происходило по старинке. С загонщиками, псами, конями и кинжалами.

Поэтому угодий по всей империи было немало. Возле одной столицы их было пять. В том числе и принадлежащее Зотову.

Я не был поклонником охоты. Приходилось заниматься при нужде. В те времена, когда мы отправлялись в дальние походы, провизию добывали в том числе в лесах и степях. Но я понимал азарт этого занятия. Момент столкновения с истинной опасностью, момент победы или поражения. Одолеть дикого зверя — такое увлекало многих, таков уж инстинкт.

В Вознесенском тоже были охотники. Ходили на кабана и лося. С разрешения хозяина горы, естественно. Именно он, а теперь леший, позволяли охотиться, если было много диких зверей в лесах.

Насколько я сумел выяснить, зверья во владениях Зотова было предостаточно. Обширная территория, богатая природой и почти не освоенная человеком.

Я мчался вдоль сияющего моря, открыв окна и позволяя ветру буянить внутри салона. Иногда мимо проплывали поместья и деревни. Места тут были потрясающие, пусть в непогоду и суровые. Воздушная стихия гнула стволы деревьев, пригибая к земле.

Помимо величественных гор меня всегда тянуло к морю. Пусть моим домом стала равнина, исчерченная реками и болотами. Да и море тут было неласковым. Но это место стало родным так давно, что я не желал иного.

Как и тогда, сейчас я просто восхищался береговой линией и густыми кронами хвойных, от которых доносился ни с чем не сравнимый аромат. От него кружилась голова и хотелось ещё придавить педаль газа.

«Лесснер» послушно шуршал шинами по идеальному покрытию трассы до самого поворота к угодьям. И за ним мне пришлось ехать аккуратнее.

По бокам от дороги раскинулись деревушки с большими пастбищами. Совсем крохотные, не больше десятка домов. Но зато поля тянулись на километры вдаль, до темной линии леса.

Я был заворожен этой пасторальной картинкой и чуть не проехал мимо поместья графа. За низкой кованой оградой белел великолепный дом. Настоящий дворец, среди лугов и рощ смотрящийся довольно необычно.

Хотя, учитывая посещение персон царских кровей, было логично. Принимать императора в лачуге не каждый осмелится.

Ворота открылись, едва я подъехал. Я оставил автомобиль на расчищенной для этого большой площадке и прогулялся до здания пешком.

Чуть поодаль виднелись хозяйственные строения и конюшни. За ними просторный выгон и ограждения скотного двора. Зотов тоже держал разнообразную скотину, судя по доносящимся звукам блеяния и мычания. Где-то далеко надрывался петух.

Это создавало ещё больший контраст со дворцом. Да и не ожидал я такого от мрачного графа.

Представив, как он лично собирает свежие яйца в курятниках поутру, я улыбнулся. Ну а что, всякое возможно. Мир умеет удивлять.

Хозяин встречал меня на пороге. Одет он был подобающе окружающему — в простую добротную одежду и высокие сапоги, уже заляпанные грязью.

— Александр Лукич! — даже голос его преобразился, став оживленнее и радостнее. — Рад скорой встрече. Простите меня за вид, только из конюшни вернулся. Не ожидал, что вы так быстро доберетесь. Как доехали?

— Прекрасно, благодарю. У вас тут чудесные места.

— Это верно, — польщенно улыбнулся Зотов. — Места тут почти заповедные. Земля плодородная, леса богаты и щедры. Да и озера наши рыбой славятся.

Я лишь поражался, насколько же он сейчас был не похож на того человека, с которым я говорил в городе. Зачем ему там угрюмый особняк, когда здесь он прямо-таки расцветает?

— Прошу на веранду, там для нас уже подготовили стол, — Зотов сделал приглашающий жест. — А я пока, с вашего позволения, переоденусь.

Веранда пристроилась с другой стороны дома и могла вместить довольно много людей. Сейчас тут стоял лишь один стол и пара стульев. Над ними натянули шатер от палящего солнца. Ветер трепал его пологи.

Вид отсюда открывался шикарный.

Вдали блестела гладь озера, по краям от него колыхались верхушки деревьев, а ещё дальше начиналась дремучая чаща. На лугу, который находился между домом и озером, мирно паслись лошади, пощипывая травку.

Жужжали стрекозы, чирикали птички — красота!

На столе стоял самовар и, к моей радости, турка. А так же нехитрые лакомства — пряники, сушки, баранки и крученые булочки с маком. Горшочки с медом и вареньями были прикрыты расшитыми полотенцами. Над вазой с полевыми цветами усердно шумели пчелы.

Зотов не заставил себя долго ждать и скоро пришел. С видимым удовольствием сел, протянул ноги и гордо оглядел свои владения.

— Чудесно у вас тут, — повторил я искренний комплимент.

— Была бы моя воля,