Джон и Дэйв и Храм Кс'аль'наа''тхутхутху - Дэвид Вонг

– Дэйв, а куда делся «Штиль»?

– Чего?

– Твоя старая бензопила – «Штиль».

– А, её украли.

– Новая мне совсем не нравится. Мало весит – тяжело управлять.

– Это «Блэк и Дэкер».

– Не суть. Всё равно отстой.

Фальконер поднялся на ноги и зашагал к нам.

– Назад! Отойдите от него, живо!

Мы с Джоном подчинились, но продолжили внимательно следить за головой и телом Фрэнки – мало ли чего ещё он выкинет. Ни то, ни другое не двигалось. Уверен, что там, где Джон отпилил голову, он распилил пополам и жука. Но я не собирался проверять. Я уже упоминал, что Фрэнки вроде бы прибавил в весе – так оно и оказалось. Его окровавленная футболка натянулась поверх распухшего живота. Трудно сказать, почему, но среди прочих деталей именно эта беспокоила меня больше всего.

Фальконер вложил автоматический пистолет в кобуру и с отвращением посмотрел на Фрэнки. Затем перевёл взгляд на Джона, каким-то образом изобразив на лице ещё большее отвращение.

– Какого хрена ты сюда припёрся?

– Спасти твою жалкую задницу.

– Когда я задаю вопрос, ты отвечаешь как надо. И чтоб я больше не слышал дешёвых киношных острот.

– Я позвонил Дэйву домой, он не ответил. Я испугался, что до него добралась одна из этих жукотварей. На мобильный он все равно не отвечает, если только звонит не его девушка, поэтому…

– Мне надо помыться перед работой, – вмешался я.

– А мне нужно вернуться домой, чтобы никто не видел меня на улице, – сказал Джон. – Я позвонил на склад и сказал, что не выйду, потому что меня подстрелили в больнице.

Фальконер выглядел так, будто вот-вот начнёт расстреливать всех, кого видит.

– Никто из вас, ушлёпков, никуда не пойдёт, пока не получит от меня письменного разрешения.

Джон взглянул на труп и сказал:

– Хорошо. Вот, что мы скажем копам…

– Он и есть коп, Джон.

– А ну оба завалили ебальники!

– Возвращайся домой, детектив Фальконер. Всё, конец. По крайней мере, по твоей части, – сказал я.

– Стоп, – вмешался Джон. – Так ты Вэнс Фальконер?

– Заткнись или получишь пулю в морду.

– Это же ты поймал Убийцу Дня Отца, да? Ты ещё сбросил его с вертолёта?

Фальконер не ответил. Джон повернулся ко мне.

– Он звезда. Я смотрел про него передачу на «Эй-Эн-И[6]».

Фальконер отошёл, не сказав ни слова. Он достал мобильный телефон, немного подождал, обдумывая, как всё описать, и набрал номер. Он говорил тридцать секунд, затем убрал телефон и вернулся к нам.

Я сказал:

– Послушай, тебе будет гораздо проще всё объяснить без нашего участия. Потому что мы расскажем им, как Фрэнки пёрнул тебе в нос. Отпусти нас и говори им, что хочешь.

Фальконер стиснул зубы, указал на нас пальцем и проговорил:

– Не уезжайте из города.

Мы направились в дом – по пути Джон затушил бычок в цветочном горшке на крыльце. Когда мы вошли, я сказал:

– Думаю, нам нужно уехать из города.

– Зачем? Всё как раз налаживается. Когда уедут копы, могу зайти к тебе, пока ты на работе. Посмотреть, не появились ли ещё жуки.

– Чувак, я серьёзно. Этот город проклят. А мы прокляты, потому что живём здесь.

– Ты никогда не думал, что город проклят, потому что мы в нём живём?

– Может, это из-за тебя. А я проклят, потому что дружу с тобой.

– Не знаю, Дэйв. Я просто рад, что урвал на «И-Бэе» гарпун.

Я заперся в ванной, оставив Джона в гостиной. Я снял пропитанную кровью толстовку и по привычке нервно глянул на душ, борясь с желанием проверить занавеску и убедиться, что в кабине никого нет.

Я заткнул слив в раковине и включил воду. Наклонился, чтобы умыться, но передумал и развернулся к душу. Я отодвинул занавеску и осмотрел кабину – действительно, никого.

Я вернулся к раковине и дрожащими руками ополоснул лицо. Все волосы в крови. Какая гадость.

Когда набралось достаточно воды, я замочил в раковине толстовку. Она стоила сорок баксов – не выбрасывать же её. Я вернулся к душевой кабине и отдёрнул занавеску. Из кабины вылетел кулак и ударил меня в лицо.

Я упал на задницу и почувствовал во рту привкус крови. Я посмотрел наверх: в кабине стоял мужик с пивным пузом и жидкой козлиной бородкой, сползавшей к шее. Он был в оранжевом жилете и белой футболке. На груди – тату то ли орла, то ли ещё какой-то птицы, просвечивающее сквозь тонкую футболку, натянутую поверх пуза.

Это был мужик со стройплощадки – тот самый, который исчез в сортире. Он смахнул занавеску и вышел из душа. Затем посмотрел на меня, плюнул на пол и отвесил мне жёсткого пинка по рёбрам.

Когда он вышел из ванной, я кое-как поднялся на ноги и заковылял следом.

Передняя входная дверь была открыта. На улице кричали люди.

Полуголый, держась за рёбра, я выбежал из дома. Рабочий взвалил тело Фрэнки на плечо, как мешок картошки. Фальконер направил пистолет на рабочего и что-то орал с выражением лица, какое во всех словарях должно иллюстрировать фразу «Вы, блять, издеваетесь?!»

Джон выскочил на улицу вслед за мной, держа в руке полусъеденный банан. Он посмотрел на меня и спросил:

– Когда этот мужик успел сюда…

Его прервали разрывы выстрелов: Фальконер стрелял рабочему в спину. Здоровяк пошатнулся, едва не уронив свою мёртвую ношу, затем опомнился и заковылял к моему «Бронко».

Фальконер перезарядил пистолет. Рабочий бросил обезглавленный труп Фрэнки на переднее пассажирское сиденье моей машины и побежал к месту водителя. Дюжина ран кровоточила у него на спине. Когда он сел, Фальконер снова открыл огонь, изрешетив моё лобовое стекло. Салон забрызгало кровью.

Рабочий невозмутимо завёл двигатель – без ключей. Мало того, что он угнал мой «Бронко», так ещё и оставил на газоне рытвины от колёс.

Фальконер спрятал пистолет в кобуру и кинулся к «Поршу». Джон направился к своему «Кадди», доедая на бегу банан. Я стоял на месте, потирая рёбра. Сплюнул кровь на крыльцо. Джон оглянулся и бросил через плечо:

– Дэйв! Погоня!

Я застонал, запустил руку через открытую дверь к вешалке и схватил первое, что попалось под руку – чёрный кожаный пиджак. Я накинул его на голое тело, жалея, что под рукой не нашлось пяти-шести золотых цепей для завершения образа. Я