Инструктор - Ян Бадевский

Вот только детство имеет обыкновение уходить, неслышно затворив за собой дверь. В какой то момент я понял, что за столом нас стало больше.

Немигающим взором на меня уставился посланник.

Я вздрогнул.

И чуть не подавился драником.

Существо восседало на перекладине, отделяющей наш столик от спуска на первый этаж. Переминалось с одной лапы на другую, ухало и время от времени воровало жареные колбаски у Сыроежкина. Виталик, похоже, не замечал столь вопиющей несправедливости.

— Они тебя не видят? — охренел я.

— Тссс, — пернатый ушлепок удлинил когтистую лапу, поднес ее к зубастой пасти и выпрямил указательный палец. Ну, если это можно так назвать. У птиц, по идее, три пальца, а не пять. Я так всегда думал. — И не слышат. В отличие от тебя. Молчи, пока я буду говорить.

Медленно киваю.

И как ни в чем не бывало продолжаю есть.

Наша компания успела разбиться на пары и поднять галдеж, в котором тонули даже городские звуки, врывающиеся в окна. Арина о чем-то перешептывалась с Катей, Рэйден объяснял Виталику нюансы общения с барыгами в Сумраке. На именинника никто не обращал внимания. Оно и к лучшему.

Посредник заставил меня быстро протрезветь.

— Вообще, я мысли читать умею, — заявила птица, отличавшаяся умом и сообразительностью. — Если возникают вопросы — думай.

Боги — фанаты конспирации.

Хорошо. Зачем ты здесь?

— Клуб Девятерых хочет с тобой встретиться, — посланник завалился на одну лапу, взмахнул крылом, а вторую конечность удлинил, чтобы стащить драник с моей тарелки. — Сейчас.

Здорово. А более удачного времени не могли выбрать?

— День рождения у твоей оболочки, — резонно заметил посланник. — Вряд ли ты испытываешь сентиментальные чувства к мертвому дворянину.

Боги.

Почему вы такие сволочи?

Друзья заметят мое отсутствие.

— Не заметят. Я перемещаюсь не только в пространстве, но и во времени.

— Есть одна деталь, — внезапно к нашему разговору присоединился Рэйден. — Я тоже тебя вижу, летающий кусок дерьма.

Посланник даже взглядом не удостоил моего учителя.

— Я знаю, Рэйден, что видишь. Ты свой шанс упустил много лет назад. Уйди с дороги и не мешай.

Основатель Клана Когтей грустно улыбнулся:

— Я и не мешаю. Хочешь с ними связываться, Ярослав, — дело твое. Только сперва подумай хорошенько. Есть куча способов достичь долголетия. Приемлемых способов.

Голос сенсея звучал прямо в моей голове.

Даже губы не шевелились.

Он что, на «подхвате»?

— Рэйден, — угрожающе прошипело существо. — Пей, отдыхай. И не вздумай идти против воли богов. Пожалеешь.

— Как скажете, — Абсолют приложился к стакану. — И хватит тырить мою колбасу.

Посланник отдернул лапу от тарелки, которая уже изрядно опустела. И, взмахнув крыльями, наполнил трамвай шелестом прошлогодних газет. Провал в полу, через который мы поднимались на второй этаж, затянулся тьмой, а его контуры начали мерцать темно-фиолетовым неоном.

— Прошу, — птичье крыло указало на мрачный прямоугольник. — Нам пора освежиться.

Глубинный смысл этой фразы дошел до меня спустя некоторое время. А в тот момент, когда мои друзья веселились, высовывались в окна и разглядывали старомодные теснины Воронежа, я просто оперся рукой о столешницу, собираясь встать.

Прямоугольник метнулся ко мне.

Словно геометрический хищник, созданный сумасшедшими математиками.

Я не успел даже закричать, не то что окутаться аурами.

Трамвай вместе с моими друзьями исчез, грудь сдавило тисками, воздух выбило из легких. На краткий миг вселенная сжалась до фиолетовых контуров, зыбкого мрака и ощущения раскладывающихся граней. Вне всяких сомнений, я оказался в многомерном тоннеле.

Волна паники.

Человек живет в четырех измерениях. И только так. Нельзя, нельзя, нельзя! Что вы со мной делаете, ублюдки? Остановитесь!

Грани развернулись, складываясь в новый рисунок.

Мраморный зал с колоннадой, арками и сводчатым потолком. Широченное окно, за которым вырисовываются горные вершины, завывает ветер и метет снег.

Гулкая пустота.

Холод.

А я, как несложно догадаться, в джинсах, футболке и кедах. Один шаг — и лето сменилось вьюжной зимой. Равнинный ландшафт уступил место горному.

Что ж, боги любят забраться повыше.

Там, за облаками, они не испытывают угрызений совести.