Стальное сердце - Олег Дивов

30 ноября 1990 года – 26 января 1991 года

– Добрый день, господин Лапшин! – сказал Тим в трубку, перебивая голос на автоответчике. – Это вас некто Костенко беспокоит. Если вы дома, пожалуйста, ответьте.

– …буду вам очень признателен… – бормотало в трубке. – Говорите после звукового сигнала…

– Сергей Борисович! – повторил Тим. – Это Тимофей Костенко. Пожалуйста, ответьте мне!

– Да! – раздраженно бросила трубка. – Слушаю вас.

– Здравствуйте, Сергей Борисович.

– Здравствуйте, Тимофей. Чем могу быть полезен?

– Мы не могли бы встретиться?

– Зачем? – без секунды промедления выдохнул Лапшин. И Тим услышал в его голосе страх.

– Это не займет много времени. У меня к вам несколько вопросов, и очень не хотелось бы по телефону…

– Честное слово, я просто не знаю, Тимофей.

– Пятнадцать минут, Сергей Борисович. Будьте любезны!

Лапшин замялся. Слышно было, как он тяжело дышит.

– Право, не знаю… – пробормотал он наконец. – Понимаете, Тимофей, у меня сейчас наплыв клиентов… Ну, вы в курсе, что это такое. Я просто не в состоянии уделить вам время. Я должен отдыхать, восстанавливаться, вы же понимаете…

– А я вам помогу, – предложил Тим вкрадчиво.

– Нет! – почти взвизгнул Лапшин. – Нет, спасибо большое, нет… Вы знаете что, Тимофей… А вы позвоните мне через недельку, а? Хорошо? Возможно, я буду посвободнее…

– Хорошо, – вздохнул Тим. – До свидания. Я обязательно…

– До свидания! – радостно перебил его Лапшин и уронил трубку.

– Вот чмо! – рявкнул Тим, ударяя кулаком по столу. Он перелистал записную книжку и набрал еще один номер.

– Алё… – вальяжно, с придыханием, отозвался глубокий и низкий женский голос.

– Привет, красавица! – Тим поймал себя на том, что невольно включил игривую и двусмысленную интонацию.

– Ха! – отозвалась Людмила. – Тимка! Здорово! Где пропал?

– Не «где пропал», а «куда пропал»…

– Мы люди дремучие, статеек в газетки не пишем. Ладно, чего надо? Третий глаз не открывается?

– Ты гостей принимаешь? – поинтересовался Тим. – С большими красивыми бутылками вкусной полезной водки?

– Зачем? – в точности, как давеча Лапшин, насторожилась Людмила.

– Нужна консультация. Не пойму я тут никак одну вещь…

– Так расскажи…

– Да тут не скажешь, показать надо.

– Тим, лапушка, не темни. В чем дело?

– У-у… Скажем так. У тебя нет в последнее время такого странного ощущения… как будто ты малость не в себе?

– Тим, ты совсем дурак?!

– А что я такого сказал?!

– А ты не знаешь, да?!

– Люда, погоди. Я же тебе и говорю – давай принимай гостей. Может, я действительно ничего не знаю.

– Ой, не смешите меня! Все, Тим, пока. Мне некогда. Приветик!

– Ух, чтоб тебя… – пробормотал Тим, бросая трубку. Он перелистал книжку снова, взялся было за телефон, но передумал. Поднялся, открыл холодильник, сделал из горлышка хороший глоток коньяка и некоторое время стоял, уставившись невидящим взглядом за окно. Звонко клацнул зубами и пошел одеваться. «Ну, ребята, – подумал он, – вы меня разозлили».

– Кто там? – спросил через дверь Кремер, внимательно разглядывая Тима в «глазок».

– Костенко, – назвался Тим. – А ты не видишь, да?

– У меня клиент, – сказал Кремер. – Приходи завтра.

– А если я сейчас «щелкну»? – спросил Тим с угрозой в голосе.

Раздался звон набрасываемой цепочки, клацнули по очереди два замка.

Глаза у Кремера оказались полузакрыты. В отличие от Тима, он действительно «щелкнул». Кремер был в хорошей форме, и Тим почувствовал неприятное жжение в переносице.

– А через дверь слабо? – спросил он ехидно.

– Так она же стальная, – удивился Кремер, выходя из транса. – Чего надо?

– Давай открывай. Надо четверть часа твоего времени.

– Заболел?

– Задолбал. Слушай, ты, тощий викинг, я сейчас твою цепочку зубами перекушу.