Отшельник - Ник Гернар

Егор хмыкнул. Почесал щеку.

— Нет, не банде. Это дом одного… как бы тебе сказать… которого в пустоши знают все.

Я нахмурился.

— Что, очень страшный человек?

— Понимаешь, Монгол… — начал было объяснять Егор, но тут же осекся. — Не, так ты не поймешь. Короче… — голос его зазвучал медленней и тише, будто речь шла о какой-то великой тайне. — Видел недалеко от вертолетной площадки скелет, из которого меч торчит?

— Допустим.

— Так вот это его работа. И откуда он берет свои мечи, никто понятия не имеет. Освященец он, граалевец или вообще сам по себе и просто его как-то по-особенному пустошь изменила — хрен знает, вот только бури он не боится. Зовут его за глаза Крестоносцем. У нас говорят, он одним взглядом может на человеке одежду поджечь или шею сломать, и что он вообще не человек.

— Как любопытно, — проговорил я, задумчиво потирая влажный от пота висок. — Получается, еще одна ошибка выжившего? — с интересом предположил я.

Егор хмыкнул.

— Многократная. Представь себе безумца с возможностями полубога, и ты поймешь, почему южный форт все обходят стороной. Так что, если вдруг эта дверь откроется, стреляй без промедления. Твоя скорость — наш козырь.

Глава 5

Крестоносец

Выслушав Егора, я усмехнулся.

Забавно получается.

Совсем недавно он был незнакомцем и моим пленником. А теперь вооружен и рассуждает не просто как мой напарник, а чуть ли не как командир.

Ну и пусть себе рассуждает.

Лично мне убивать загадочного хозяина этого дома прямо с порога не хотелось. Было бы любопытно поговорить с ним — если, конечно, это окажется возможным.

Потому что способности Крестоносца, которые только что описал Егор, мало вязались с образами юрок. Те экземпляры, которые я видел до сих пор, отличались полной интеллектуальной деградацией. Да, их тела порой претерпевали весьма причудливые изменения… Тут я вспомнил бегающих по потолку уродцев и внутренне содрогнулся. Да уж, в самом деле. Причудливые. Каким образом они умудрялись держаться за потолок, я до сих пор понять не мог. Но в любом случае, судя по рассказам Егора и собственным наблюдениям, сильные изменения естественных параметров сопряжены с полным разрушением высшей нервной деятельности. Все сводится к рефлексам, как у ящеров.

Но этот дом, лампа и запах пищи, царящий в жилище, вполне наглядно демонстрировали, что хозяин здесь на четвереньках не бегает и собратьев не ест.

Или ему действительно поразительно везет из раза в раз, во что я не очень-то верил. Или на все есть совершенно иная причина.

Еще раз окинув взглядом стены, я принялся рассматривать пол.

Но ничего подозрительного на глаза не попадалось.

Егор сначала недоумевающе наблюдал за мной, а потом не удержался и спросил:

— Слышь, а ты сейчас что вообще делаешь?

— Чем пахнет, чувствуешь?

— Ну, жратвой какой-то.

— Вот именно. И где, как ты думаешь, он ее приготовил? На лампе этой разогрел?

Взгляд Егора посветлел.

— А ты смекалистый, — проговорил он. — Давай вместе поищем.

— Думаю, я уже нашел, — ответил я, в последний раз оценивая беглым взглядом открытое пространство стен и пола.

И направился прямо к охапке сена.

Раздвинув сухую траву, нашел в полу небольшую дверцу, ведущую в подвал или погреб. Я отодвинул щеколду, и, схватившись за ручку, поднял тяжелую железную дверцу.

Из глубокого темного зева открывшегося пространства пахнуло уютными запахами живого человеческого дома.

— Лампу подашь? — обернулся я к Егору.

Со светом мы спустились в нижнюю комнату. И в абсолютном молчании изумленно принялись осматриваться.

Здесь, в дикой глуши, где люди прятались от бури в земляных норах, такая комната казалась нереальной.

На деревянном полу аккуратно лежали звериные шкуры — по большей части, козьи. В углу располагалась самая настоящая деревянная кровать с полосатым матрасом, подушкой и одеялом, причем одеяло было сложено вдвое и аккуратно накрывало постель. Над кроватью на стене висели рога лося. В углу рядом с кроватью на деревянной стойке красовался большой меч с посеребренной рукоятью и богато украшенными ножнами — я не очень хорош в альтернативной ювелирке, но на простые стекляшки эти прозрачные бело-голубые камешки с темными прожилками похожи не были.

Может, Крестоносец — проходчик? Отсюда и все его способности.

Вдруг ему удалось отыскать то, о чем в мое время все только мечтали — мир с разумной жизнью? Какую-нибудь цивилизацию средневекового типа? Потом вернулся и на фоне стресса немного тронулся. Или мутация у него произошла таким образом, что задела память, мыслительные процессы или восприятие реальности.

Он же не обязательно идиот, просто модель поведения может соответствовать не нашему миру, а тому, другому.

Такое иногда случается с людьми нашей профессии.

У противоположной стены располагался большой грубый стол с простым набором посуды, водой в глиняном горшке, мешочками с крупой и вязанками сушеных грибов.

Посреди всех этих припасов важно стояла портативная туристическая печка с дымоходом, уходящим в дыру на потолке. Сверху на горелке остывал котелок, испуская будоражащие аппетитные запахи — судя по всему, хозяин покинул жилище не так давно.

В углу рядом со столом уютно расположился подвесной умывальник с большим ведром под сливом и тазик с мыльной водой, в которой что-то отмокало.

Потом мой взгляд упал на ровные ряды поленьев под столом.

Я присел, вытащил пару штук наугад.

Береза.

И печка ведь дровяная. Стало быть, это не какой-то неприкосновенный запас диковинной добычи, а расходники для ежедневного применения.

А в округе — ни одного деревца.

— Откуда у него столько дров? — спросил я Егора.

Тот озадаченно уставился на полено в моих руках.

— Да хрен его знает, Монгол. До диких земель отсюда еще тащиться и тащиться. Даже представить себе не могу, чтобы кто-то аж оттуда на своем горбу дрова таскал.

Он поднялся и жадно втянул в себя запах гречневой каши. Приподняв крышку, аж крякнул от восхищения.

— Может, пожрем немного? А, Монгол?

— Не боишься, что у тебя от его пищи может что-нибудь отпасть или, наоборот, вырасти? — со смехом спросил я. — И кстати, может, у него какой-нибудь транспорт имеется?

Егор отрицательно покачал головой, разочарованно опуская крышку на котелок.

— Никогда об этом не слышал. Да и в доме не вижу никаких признаков — ни ключа, ни баклажки с маслом, ничего