Спрут - Дмитрий Ромов

Камиль готов не был и тоскливо мотал головой. Вскоре кипиш прекратился, концерт продолжился, но я смотрел не на сцену, а на часы. Реваз, бедолага, распереживался, что от его услуг по организации свадьбы могут отказаться, и увивался вокруг Ангелины. Гагара флиртовал с Лилей и девушками-фламинго. Всё шло своим чередом. Охранники Ангелины, предчувствуя разнос от босса убивали всех взглядами.

— Ты полна загадок, — покачал я головой, когда мы уселись в машину, чтобы вернуться в дом Ширяя.

— Сергей! — жалобно взмолилась она. — Ну, пожалуйста…

— Да ладно, ладно, — кивнул я. — Проехали…

* * *

В Верхотомск я прилетел в три часа дня по местному времени. Заранее позвонил Чердынцеву и попросил встретить. Мне нужно было с ним потолковать до разговора с Садыком.

Самолёт приземлился через двадцать минут после посадки казанского рейса. В аэропорту было многолюдно. Кто-то получал багаж, кто-то встречал своих родственников. Сновали таксисты и всё такое прочее.

Меня сопроводила сотрудница аэропорта. От трапа до дверей аэровокзала провезла на микроавтобусе и махнула рукой:

— Проходите сюда, пожалуйста. Хорошего дня.

Я оказался в зале прилётов, быстро огляделся, увидел Чердынцева, стоящего в уголочке, направился к нему и в этот момент услышал своё имя.

— Серый, Серый, аллё. Ты чё, куда?

Я с удивлением обернулся и увидел Кутю, киллера из «Укола зонтиком».

— О, здорово, Толян, — кивнул я и нахмурился. — Ты чё здесь? Шефа встречаешь?

Это было явно не случайно.

— Ага, — подхватил Парус, подбежав ко мне с другой стороны. — Босса. Сегодня это ты, чё?

Они заржали.

— Правда что ли? Меня встречаете? С хрена ли?

— Давай, босс, двигай поршнями, за тебя Давид Георгиевич попросил. Ну пошли, пошли. Чё ты, не тормози, братуха. Погнали! Парковка тикает, сейчас отдадим хренову тучу бабла.

— Да нафиг вы мне не сдались, пацаны, — усмехнулся я. — Сам доеду.

— Щас прям, — возразил Кутя. — Сказано довезти, значит довезём. Не ссы. Нам не западло. Такой пацанчик чёткий, давно не виделись к тому же. За жизнь побазарим. Чё, как сам-то? Пропал, не звонишь, не пишешь, денег не шлёшь. Подогрел бы пацанов, раз сам поднялся.

— Куда поднялся-то? Алё!

— Куда, куда — к шефу под муда…

Они заржали.

Я встретился взглядом с Чердынцевым и едва заметно повёл головой, чтобы он не пытался вклиниться в ситуацию и оставался на расстоянии.

— Погнали, Серый!

Мы вышли из аэропорта и зашагали к стоянке.

— Вот и наша тачка комфорт-суперлюкс, — усмехнулся Парус, открывая дверь грузового фургона. — Ныряй, братуха, ныряй.

— Чё без окон-то? — спросил я.

— Да какой нашли, не обессудь, — махнул рукой Парус и первым заскочил в салон микроавтобуса.

Там стоял ряд сидений. Я поднялся и сел рядом с Парусом.

— Давай, погнали, Кутя, — бросил тот. — Сам-то не тормози. Иди, рули, блин.

Кутя пошёл в кабину, сел за руль, и машина двинулась из аэропорта. Ехали мы почти час. Когда фургон остановился и дверь открылась, я вышел и оказался во дворе, окружённом забором из бетонных плит.

— Заходь, братуха, гостем будешь, — сказал Парус и кивнул на здание, сложенное из крупных бетонных блоков.

— История кружит по одним и тем же местам, — покачал я головой. — Как так, пацаны? Показали бы что-то новое, а то даже скучно.

— Философ, ты, Серый, — ухмыльнулся Кутя. — Любишь языком почесать, да? Слыхал, Андрюха, скучно ему с нами.

Они снова засмеялись. Мы вошли в здание. Там было тепло и темно. Пахло углём.

— И что мы тут делаем? — поинтересовался я.

— Это теперь твой дом, — ухмыльнулся Кутя. — Будешь здесь жить-поживать да бобра наживать.

Меня втолкнули в небольшую комнату с нештукатуреными стенами и тусклой лампочкой под потолком. В дальнем углу стоял покосившийся диван. Старый, угловатый, просиженный диван из восьмидесятых. Больше ничего не было.

Дверь закрылась, и я услышал удаляющиеся шаги…

ОТ АВТОРА:

* * *

С ДНЁМ ПОБЕДЫ, ТОВАРИЩИ!

Вчера он штурмовал укрепы на ЛБС. Сегодня — окоп 1941-го, «Наган» в руке и немецкие танки впереди. Выжить мало. Надо ломать историю. https://author.today/reader/589165

5. Жизнь полна сюрпризов

Никогда не знаешь, где заночуешь, где хлеб преломишь, и преломишь ли вообще. Спасибо, что не на морозе решили держать. Диванчик был коротенький, не предназначенный для сна. Да и для того, чтоб на нём сидеть, тоже неприспособленный. Не успел я сесть на него, как дверь снова открылась.

— Слышь, брателло, мобилу отдай, забыли забрать, — всё ещё весело проговорил Парус.

Они с Кутей обхлопали меня и забрали мобильные телефоны. Дверь снова закрылась. Я снова опустился на заскрипевший и накренившийся диван и снова задумался. Комбинация выглядела всё более запутанной и громоздкой.

Впрочем, обдумать, как не перехитрить самого себя, я не успел, потому что дверь снова открылась. И в комнатёнке снова появились Кутя и Парус.

— Да вы чего, пацаны, маячите туда-сюда? — с укоризной спросил я. — Толком сказать ничего не можете, только дверями хлопаете.

Кутя протянул мне телефон.

— На. Держи.

— Вы там как-то определитесь, чё к чему, — покачал я головой.

— Тебе Георгич звонит, — пояснил он. — Бери…

— Алло, — проговорил я в трубку.

Действительно, на том конце был Давид Георгиевич.

— Ну что, расселился? — без приветствия, спросил он.

— Ну, на расселение это не особо похоже. Осматриваюсь пока.

— Нравятся хоромы?

— Не особо. Хотелось бы получить какие-то пояснения, что ли. Чем обязан, так сказать, такому гостеприимству?

— Обязан, обязан, — ответил он. — Тем обязан, что не делаешь, что тебе говорят. А что не говорят — делаешь.

— Ну, зашибись, — усмехнулся я. — Объяснение отличное. Пойди туда, хрен знает куда.

— Иди-ка лучше с парнями. Они тебе кое-что покажут.

— Что же они мне такое показать-то могут? — хмыкнул я.

— Иди, иди.

Я посмотрел на Толяна.

— Ну, показывайте.

Он кивнул, и я снова вышел в коридор. Там стоял узбек в телогрейке. Переминался в сторонке. Он украдкой смотрел на меня и на парней. Мы прошли по коридору. Миновали несколько дверей и оказались перед крепкой дверью, запертой на висячий замок.

— Давай, — кивнул Парус узбеку.

Тот торопливо подбежал, гремя ключами, открыл замок, вытащил его из проушин и открыл дверь. Мы вошли в комнату побольше, чем та, которая была моей, с диваном. И мебели здесь было побольше — топчан, забросанный тряпками, стул.

Но самое удивительное было не это. В комнате находилась женщина лет сорока в спортивном костюме. Вид у неё был совершенно испуганный. Она уставилась на нас и вскочила со стула.

— Ну, чего там? — спросил в трубке Давид.

— Мы зашли куда-то, — ответил я. — Тут дама.

— Дама? — хмыкнул он. — Ну, спроси, как её зовут.

— Как её зовут? —