Крысолов - Иван Тропов

Подбежали два сержанта – здоровые, накачанные. Отдали честь. Тот, что пониже, пробасил:

– Это задержанный, господин генерал? Сопровождение.

Ладно, лишь бы Рубаков из лифта вышел. А там уж что-нибудь выкинем… Эх, если бы не этот чертов рев винтов и ветер, рвущий с губ звуки и швыряющий их прочь!

Сержанты двинулись в обход Стаса, но генерал шагнул вперед, загораживая.

– Да, это он. Не спешите, сержант. – Генерал кивнул на башенку лифта, на народ вокруг нее. – Пусть освободится. Нам не нужны неприятности. Мало ли, что ему в голову придет… Лейтенанта оставляю за главного. Если арестованный будет провоцировать, не стесняйтесь. Шокером – и пусть отдохнет еще пару часов. Лейтенант проконтролиру­ет. – Генерал обернулся к лейтенанту: – Понял?..

Слишком многозначительно для такого простого приказа.

– Да… Да! Есть!

Лейтенант, похоже, понял.

Кинул на Стаса косой взгляд. Многообещающий. За все те неприятности, которые доставил своим существованием. С щедрыми процентами. Только дай повод. Малейший предлог.

Ч-черт, вот и кликни тут Рубакова…

А у лифта засуетились. Где-то там, с тыльной стороны, невидимой отсюда, на крышу вышла свежая партия. Вон и Рубаков из-за угла показался. Толпа засуетилась, разбилась на группки. Тоцкий шагнул туда, но остановился. Взял Стаса за локоть.

Там, у лифта, замешкались. Снова сомкнулись. Что-то обсудили, перемешались и опять разбились по группам. Только Рубаков и его группка не пошли к самому крупному вертолету, устроившемуся на левом дальнем луче крыши.

Двинулись к вертушке поменьше – по соседнему лучу. Рубакову что-то говорили, он кивал, что-то отвечал… Кто-то из свиты обернулся. Кивнул Тоцкому, приветственно махнул рукой, призывая присоединиться. Обернулся к Рубакову.

– Быстро! К лифту! – рявкнул генерал.

По лицам сержантов расплывалось удивление – то стой, то беги, что за дела? – но лейтенант уже схватил его за руку и потащил к центру крыши, к башенке лифта.

А Рубаков со свитой шагали по соседнему лучу – к краю. Все больше боком, уже почти спиной. Все меньше шансов, что заметят…

Надо остановиться, привлечь внимание! Как угодно, лишь бы заметил!

Только просто упереться – не поможет. Лейтенант и эти сержанты-дуболомы вмиг спеленают. Врежут шокером по шее – вон, у обоих по длинной кобуре на поясе, – и привет. Рубаков даже не заметит ничего, сядет в свою вертушку и улетит, куда собирался. И потом уже не вспомнит.

А если не сержанты – так лейтенант. У него хватит наглости выхватить шокер у кого-то из них прямо из кобуры…

Группка Рубакова уже на середине соседнего луча – и уже скорее спиной, чем боком. И уходят все дальше.

Если не сейчас – то уже никогда.

Не пытаясь замедлить шаг – наоборот, старательно поймав ритм шагов лейтенанта! прежде чем повести, надо подстроиться! – Стас обернулся:

– Лейтенант, я все хотел спросить! Что с крысами?

– Какими крысами?.. – прошипел лейтенант.

Дернул Стаса за рукав, решив, что тот попытается остановиться.

Но Стас и не думал останавливаться. Лишь ускорил шаг. Лейтенант продолжал сжимать локоть Стаса, невольно сменил ритм шагов, уже не задавая скорость, а подстраиваясь, а тот ловил взгляд лейтенанта:

– Так они убежали?

– Кто?

Лейтенант наконец-то посмотрел Стасу в глаза и нахмурился. Вопросы пробились под панцирь из приказов и служебного рвения. Зацепили.

– Крысы, крысы! Со мной были крысы! Стас чуть замедлил шаг. Самую малость. И, не отрывая озабоченных глаз от глаз лейтенанта, затараторил:

– Когда меня взяли, со мной были крысы. Что с ними? Четыре штуки. Рыжик, Лобастый…

Быстро, захлебываясь, нести что угодно, лишь бы удержать его внимание! Даже хорошо, что можно не выдумывать. Иначе бы пауз не избежать, а этого нельзя, нельзя!

– … Ушастик, Скалолазка! Шли со мной, пока я не попался. По мне врезали световой гранатой, потом шокером. – Стас еще замедлил шаг. И лейтенант, удерживая его за руку, тоже почти остановился, сам того не замечая. – А крысы? Что с крысами?

Напряженно заглядывая в глаза лейтенанту, Стас чуть повернулся. Спиной к краю крыши, к соседнему лучу, по которому шла свита Рубакова. Так заметнее. У кого еще на всей этой огромной крыше скованы за спиной руки?

– Не было никаких крыс вроде… – пробормотал лейте­нант.

Хорошо бы, если так, если личная гвардия улизнула… Только ты едва ли можешь это знать, лейтенантик.

– Точно? – Стас не отрывал взгляда от его зрачков.

Держать! Держать его внимание! На лицо напряжение, вопрос! Надо тянуть время, это единственный шанс, что Рубаков заметит и вспомнит, что хотел повидаться! Иначе…

– Да не знаю я! – сказал лейтенант.

Его взгляд на миг ушел в сторону и оторвался.

Лейтенант тут же нахмурился. Сообразил, что вместо того, чтобы быстро тащить арестованного к лифту, стоит и треплется с ним. Ни о чем.

– Ну-ка пш-шел! Живо! – Пальцы впились в бицепс, рванули вперед.

– Лейтенант…

– Ну что еще?! – крутанулся лейтенант к сержанту. – Тащите его к лифту, неужели не понятно!

– Вон… – Сержант кивнул куда-то за спину. – Зовут…

Стас обернулся.

Свита встала. Рубаков смотрел сюда. Кто-то из его помощников пытался докричаться сквозь ветер и изо всех сил помогал себе рукой, загребая воздух растопыренной пятерней.

– Ну, с-сука… – прошипел лейтенант. Пальцы на бицепсе сжались как клюв. Словно собрались выдрать кусок.

Но смотрел он уже куда-то за спину. И на лице его расплывалась вежливейшая улыбка с отчетливой примесью подобострастия.

* * *

Место опять досталось почетное – глаза в глаза с глав­ным.

– Разочаровали вы меня, Крысолов, – сказал Рубаков. – Мне-то казалось, что мы с вами договорились. А вы…

– Я свои обещания держу, – сказал Стас.

С этакой гордой обреченностью.

Только на нее и надежда. На игру в волка-одиночку. Иначе…

Если Рубакова заболтать не получится и он отправит его обратно в головной офис до окончательного выяснения… Тоцкий тут же приберет к рукам. И теперь уж над генералом не будет висеть угроза, что Рубаков возьмет да и спросит: куда это делся наш дорогой Крысолов?

И Тоцкий этой возможностью воспользуется на сто один процент. Это уж точно. Вон он, через два кресла от Рубакова, но глаза здесь. Холодные, как никелевые монетки, буравят и буравят…