Надежда победителя - Дэвид Файнток

– Отвага и самоотверженность капитана Сифорта столь очевидны, что не нуждаются в дополнительных доказательствах, – с пафосом вещал Керси. – Поэтому я покидаю свой пост с уверенностью, что передаю дело воспитания наших кадетов в надежные руки. Леди и джентльмены, разрешите представить вам нового начальника Академии, капитана Николаса Эвина Сифорта!

Зал взорвался аплодисментами. Я встал. Улыбающийся Керси тоже хлопал в ладоши.

– Спасибо, – сказал я и сделал паузу, но восторженный грохот не умолкал. Я поднял руку, призывая собравшихся к тишине, но рукоплескания от этого только усилились. Какие же они наивные, эти кадеты! Ей-богу, дурни. – Спасибо, – крикнул я, но навлек на свою голову еще большие неприятности. Мальчишки дружно встали и разразились прямо-таки сумасшедшими овациями. Что я наделал! Как их усадить?! Как успокоить бурю?!

– Тихо! – гаркнул я в микрофон. Овации оборвались, словно их отключили рубильником. Я вышел на трибуну, но от ярости забыл тщательно подготовленную речь и заорал первое, что пришло в голову:

– Когда я здесь учился, кадеты подчинялись офицерам беспрекословно! И вы будете подчиняться, это я вам обещаю!

Стояла мертвая тишина. Кадеты замерли, как мумии. Боже, что я делаю?!

– Мистер Керси, – начал я отрепетированную речь, – благодарю вас за столь великодушную оценку моей службы. Ваше руководство Академией было безупречным. – Бездарным, так было бы вернее. Когда мне показали отчеты, я ужаснулся. Результаты экзаменов и тестирований выпускников ухудшались с каждым годом, дисциплина падала. Но нельзя подрывать авторитет начальника Академии перед кадетами. – Хотелось бы надеяться, что мне удастся справляться со своими обязанностями не хуже.

Я кивнул спускающемуся со сцены Керси, сделал глубокий вдох и произнес непривычно длинную фразу:

– Во исполнение приказа Совета Адмиралтейства Правительства Организации Объединенных Наций принимаю руководство Земной и Лунной Академиями. Разойтись!

Я сидел за письменным столом шикарного кабинета, который Керси освободил лишь утром.

– Зря я вчера сорвался, – посетовал я.

– Возможно, – вяло откликнулся Толливер.

Хоть бы мое звание уважал, если не меня самого. Но нет, я сделал ему слишком много зла, относиться ко мне с почтением он не может. Не помощник, а одно наказание. Взяв его на службу, я наложил на себя своего рода епитимью.

– Они сочли меня дураком, – бормотал я.

– Все это выглядело не так уж и плохо. Зато они почувствовали ваш норов.

– Не забывайтесь, Толливер, – проворчал я.

– Я не подшучиваю, серьезно. Кадетам лучше сразу понять, что с вами шутки плохи. Это благотворно скажется на дисциплине.

Зачем я согласился на эту должность? Отныне мне придется руководить и Земной Академией в Девоне, и Лунной Академией в Фарсайде, и учебной станцией ВКС на орбите Луны.

Когда я вернулся на «Виктории» в Солнечную систему, адмирал Дагани и сенатор Боланд уговорили меня занять этот пост, хотя я просился в отставку. Слава Богу, у меня хватило настойчивости отказаться от корабля. Из-за моей дурости и так погибли слишком многие, хватит.

– Наверно, он уже уехал, – буркнул я. Толливер глянул на часы:

– Вот-вот смоется, сэр. Помощник Керси сказал, что он освободит квартиру к трем часам.

– Эдгар, давайте договоримся сразу… – Я подыскивал подходящие слова. – Считайте это особым поручением… Не разговаривайте со мной в таком тоне при посторонних.

– Постараюсь, сэр, – невесело ухмыльнулся он.

– Хорошо. – Я принялся расхаживать по кабинету. – Через два дня улетаем в Фарсайд.

– Есть, сэр. Можете пока взглянуть на файлы Фарсайда, они имеются в местном компьютере. Почему бы вам не установить в этом кабинете дисплей?

– Вот и займитесь этим.

– Я уже отдал соответствующий приказ, сэр.

– Не надо решать за меня! – вспылил я.

– Отменить приказ?

– Мне нужен дисплей! Но не надо решать за меня! – бушевал я. Ну почему Толливер всегда будит во мне зверя?

– Есть, сэр. Я должен отменить приказ и отдать его вновь, поскольку теперь вы сами решили, что дисплей вам нужен?

Чтоб он провалился! Впрочем, винить мне некого. Я сам возложил на себя это бремя. Никто не заставлял меня брать Толливера в помощники. Вспомнилась беседа с ним в Лунаполисе у меня на квартире.

– Я могу отказаться? – спросил тогда он. Вот это оборот! Я растерялся. Ведь кроме меня брать его к себе никто не хотел.

– Разумеется, можете, – ответил я. – Просто я хотел вам помочь.

– О, конечно, служить под вашим началом большая честь!

– Как вы смеете!? – вспылил я.

– Сам иногда задаюсь этим вопросом, – пожал он плечами. – Может быть, научился от вас?

– Что вы имеете в виду?!

– Да то, что мне теперь наплевать на все, в том числе и на карьеру. – Он сунул руки в карманы. – Капитан Хигби из отдела кадров сказал, что на другую должность я вряд ли смогу рассчитывать.

Я закрыл глаза. Своими злоключениями Толливер обязан мне и только мне. На Надежде я разжаловал его в гардемарины только за то, что он вырвал у меня штурвал вертолета, чем спас нас от верной гибели. Вернувшись на Землю, я восстановил его в лейтенантском звании, но его послужной список был безнадежно испорчен. Я сломал Толливеру карьеру, мне и заботиться о нем.

– Хигби прав, – сказал я. – Если бы я не взял вас к себе…

– Значит, мне придется уйти в отставку? – перебил Толливер.

– Как хотите. Мистер Толливер, мне трудно быть к вам справедливым, слишком уж сильны во мне воспоминания о ваших издевательствах надо мной в Академии, но я вернул вам звание лейтенанта. Чего вы еще от меня хотите?

– А вы ничего и не можете мне дать, – огрызнулся он, отвернулся, но быстро смягчился. – Простите. Вы действительно не можете дать того, что мне нужно. Я бы хотел вернуться в прошлое и прожить его по-другому.

– Вы имеете в виду тот случай в вертолете?

– Его тоже. – Вдруг он криво усмехнулся. – Судьба крепко повязала нас. Совесть не позволяет вам окончательно загубить меня, поэтому под вашим началом я смогу остаться на плаву и продолжить службу.

– Я готов смотреть на вашу дерзость сквозь пальцы, но не забывайте, что я ваш командир и вы просто обязаны соблюдать в отношениях со мной офицерскую вежливость.

– А я и не забываю. Ни на минуту! – Его взгляд пронзал меня Насквозь. – Если я иногда и бываю… скажем так, несносен, то вовсе не потому, что забываю свой офицерский долг, а от обиды.

– Вы считаете, что это вас оправдывает?

– Если я вам слишком надоем, отправьте меня в отставку, – улыбнулся он, но в глазах его была боль. – Конечно, я вас не поблагодарю, но по крайней мере пойму вас.