Civilization - Виктор Коллингвуд

Civilization

Глава 1

Эта дорога меня доконает.

Мелкий колючий снег вихрем летел в ветровое стекло, и пропадал сзади, сдуваемый набегающим воздухом. Острые крупинки залетали в салон через приспущенное стекло, кололись и таяли на лице. Моя машина, неуверенно цепляясь за свежий дорожный лед паршивой всесезонной резиной, упрямо петляла по узкой промерзшей дороге. С каждой минутой снегопад усиливался, и, с мелкой крупы переходя в белоснежные хлопья, явно собирался свести видимость до нуля.

Чуть больше трехсот километров от Москвы, а ощущение, как будто заехал в другую страну! Дорога петляет всё чаще, освещенных участков все меньше, а выбоины — все чувствительнее. Ну, зато без пробок. Не подвела бы только моя видавшая виды «пятерка»!

Докурив, я выбросил сигарету в окно и затянул до отказа ручку стеклоподъемника. Привычный FM-диапазон исчез вскоре за улицами оставленного позади райцентра. Дорожное радио — то еще развлечение, но оставаться со своими мыслями сейчас мне было невыносимо. Вновь и вновь запуская поиск волны, я слышал лишь потрескивание пустого эфира и какую-то муть, а музыкальный канал пропал и не хотел возвращаться.

В конце — концов, остановился на какой-то местной радиостанции с новостями. Ну, ладно, возможно за ними будет что-то толковое…

Новости, как всегда, не радовали. Новый виток пандемии, военные конфликты, финансовый кризис, торговая война, все как всегда. Только в новостях науки рассказывали про скорый запуск гигантского экспериментального коллайдера ЦЕРН. Эта штука стоила баснословных денег и ученые всего мира возлагают на нее большие надежды. Что же, может быть, уже наше поколение увидит управляемый термояд, и на всех-всех-всех дорогах нашей необъятной Родины, даже в этой заснеженной дыре, наконец-то появятся ночное освещение!

В сумерках обледенелая дорога казалась совершенно незнакомой. Так, а туда ли я свернул? Надо бы перепроверить!

Остановив машину на обочине, после недолгих раскопок в бардачке я нашел давно не использовавшийся навигатор. Каким-то чудом, на остаточном заряде насквозь промерзших аккумуляторов, но, все же, он включился. Аллилуйя.

Навигатор показывал до цели 11 километров. Нет, тут что-то не так! Не видит спутник? Или просто привирает? Были уже у меня случаи — то он предлагал проехать по вспаханному полю, то пересечь закрытую промзону. Тайваньским китайцам явно нужно подтянуть нашу географию!

Ладно, сейчас все наладится. Я вновь тронулся вперед, держа навигатор на приборной доске. И тут…

В глазах потемнело, будто кто-то выключил весь белый свет. Пространство начало вдруг затягиваться в черную воронку, сворачиваясь в какую-то матрицу в облицовке из элементарных частиц… и эта воронка меня стремительно засасывала куда-то во тьму, и сам я уже не Смирнов Константин Евгеньевич, мужчина тридцати лет отроду, крепкого телосложения и извилистой судьбы, нет, я теперь безвестный, крохотный кусочек мироздания! Даже не молекула, не электрон, не кварк — я байт, крохотный дрожащий байт, прилепившейся к самому краю этой гигантской матрицы, когда-то бывшей Вселенной…. Резкий, звенящий треск раздавался со всех сторон, совершенно жуткий и безжалостный, будто Парки деловито кромсали ткань мироздания своими квантовыми ножницами, сноровисто и быстро, как на скотобойне разделывают кроликов… и это будет вечно. Вечно.

* * *

На улице моросит дождь. Я чувствую это, несмотря на то, что никакой улицы нет, как не существует и дождя. Всё это просто комбинация байтов, как, впрочем, и сам я!

* * *

И всё-таки дождь идёт. Я слышу его спокойный, уютный шелест, сквозь который различимы голоса людей, лай собаки, и все это бесконечно далеко от меня… и при этом — совсем рядом.

Матрица постепенно таяла, нити ее паутины становились прозрачными, и сквозь них начала проступать забытая уже реальность, — до мелочей знакомая, но не сразу узнанная мной приборная панель старенькой «пятерки».

Я пошевелил рукой. Оказывается, у байтов бывают руки и ноги! Вот же меня торкнуло… Сознание возвращалось с неохотой, медленно и неуверенно, как слабосильный компьютер загружает гигантский видеофайл. Капли дождя падали на запотевшее лобовое стекло и повисали на нем, постепенно собираясь в тонкие струйки. Я открыл дверь машины и глубоко вдохнул теплый, влажный, не по-московски свежий воздух. Сильно болела грудь и подбородок — похоже, ударился об руль. Потрясение, испытанное мною, никак не отпускало. Боже, аж искры из глаз!

Из оцепенения меня вывел лай крупной собаки. Серо-пегая овчарка подбежала со стороны открытой двери, деловито-дружелюбно обнюхала дверцу машины, мою руку в открытом проеме, и убежала. В приоткрытую дверь виднелся краешек поля, поросшего высокой травой.

Так, где очки? Вот, валяются в ногах. Хорошо, что пластик линз не разбился. Пожалуй, надо выйти и осмотреться!

Все еще ошарашенный, на негнущихся, ватных ногах, с трудом я вылез из машины, не веря своим глазам: передо мною расстилался широкий, высокотравный буро-зеленый луг. Заснеженный лес, еле различимый в дымке мелкого дождя, остался в нескольких десятках метров позади машины. В просвете деревьев скорее угадывалась, чем виднелась, покинутая мною дорога.

И как я тут, черт побери, оказался?

Машина стояла на 3-й скорости, но двигатель не работал. Я потрогал радиатор — он был еще теплый. Тонкий слой снега на крыше пятерки быстро таял под мелким дождем.

Так, похоже, в отключке я был недолго. Видимо, потерял сознание от недосыпа, и съехав с дороги, вслепую пилил вперед, пока двигатель не заглох. Надо посмотреть, насколько плотно я засел, и как мне вернуться на дорогу.

Сзади послышалось блеяние и лай. Обернувшись, я увидел большую отару овец, двух человек с ними, видимо — пастухов, и пару овчарок, крутившихся вокруг стада. Похоже, одна из них и подбегала минуту назад.

Пастухи — два мужика старше среднего возраста, с виду — таджики или узбеки, смотрели на меня с нескрываемым недоверием и тревогой. Похоже, не ожидали они встретить среди пастбища мой автомобиль. Один из них остался с отарой, другой, слегка прихрамывая, пошел навстречу.

— Откуда ты? — широкоскулый пастух, явно потрясенный моим появлением, смотрел на меня, как на инопланетянина. — Тут нельзя ездить!

— Я ехал по дороге, и как-то оказался здесь!

— Тут нет дороги! Нельзя здесь быть!

Тут подошел второй пастух, и они быстро затараторили что-то на своём тарабарском наречии, с опаской и недоверием посматривая то на машину, то на меня. Ни я, ни машина, ни ситуация им явно не нравились. А уж мне как все это не по нутру, вы бы только знали!

Я прикрыл глаза. В них еще стояли