Да – тогда и сейчас - Мэри Бет Кин

– Да.

– Что да, Питер? – спросил психиатр.

– Да. Она применила насилие.

– Вы поддерживаете с ней отношения? Она все еще проходит курс лечения?

– Мы виделись недавно. Ей стало лучше. Современные лекарства эффективнее, чем раньше.

– Питер, нужно отвечать на все наши вопросы, а не только на те, которые вам нравятся, – сказал психиатр.

Питер вздохнул:

– То, что тогда случилось… Тот инцидент, о котором вы спрашивали. Да, это было ужасно, но моя мать была больна и не получала должной поддержки. Я был ребенком и ничего не понимал, но мой отец мог бы догадаться, что ей необходимо лечение. Впрочем, теперь это не имеет значения. Даже мой тесть нашел в себе силы жить дальше, и я не совсем понимаю, отчего эта история так волнует посторонних и как она связана с нашим разговором.

– Ваш тесть? А он здесь при чем?

Питер осекся. Неужели он об этом не говорил? Ни разу не упомянул за двенадцать недель мучительных сеансов у психиатра? Он был уверен, что они все знают. Питер судорожно соображал, что делать, чувствуя, как доктора навострили уши в ожидании ответа.

– Отец моей жены и есть тот сосед, в которого стреляла моя мать.

Все трое синхронно сделали пометки в блокнотах.

В итоге никто даже не удосужился попросить его подождать во время обсуждения в коридоре. Питеру Стенхоупу было предписано немедленно подать рапорт об отставке с сохранением жалованья до конца года.

Выйдя из комнаты, Питер увидел Бенни, а рядом с ним на скамейке Фрэнсиса Глисона.

– Что вы тут делаете? – спросил он.

Фрэнсис несколько раз звонил им домой, узнавал, как дела, что нового. Возможно, Кейт ему тоже звонила.

– Я просто решил прийти, – сказал Фрэнсис. Он надвинул на лоб свою всегдашнюю твидовую кепку. Во всем здании Фрэнсис был единственным мужчиной, не потрудившимся снять головной убор. – Как все прошло?

Бенни спрашивать не стал – он уже все знал.

– Ничего, подадим апелляцию, – сказал он.

Питер прошел мимо них к лифтам, нажал кнопку, но, не дождавшись, стал спускаться по лестнице.

– Ты согласился на реабилитацию? И на все остальное? – прокричал Бенни в лестничный пролет.

На улице наконец-то запахло осенью, его любимым временем года. В сентябре ему всегда хотелось накупить новых тетрадок, наесться яблок и отмахать кросс на десять километров. Идеальное время для бега по пересеченной местности: летняя жара уже спала, а до первых холодов еще далеко.

Шустрый Бенни уже поджидал Питера на парковке.

– Подумай неделю, – сказал Бенни. – Если не хочешь подавать апелляцию, я назначу пенсионные слушания. – Бенни сочувственно наклонил голову и положил руку Питеру на плечо. – Сам-то как? Ничего?

– Вполне себе. Нормально, пожалуй.

– Питер! – крикнул Фрэнсис с другой стороны парковки.

Было видно, что он отчаянно старается идти быстрее. Питер прислонился к бамперу своей машины.

Бенни поспешил распрощаться, чтобы оставить родственников наедине.

– Фрэнсис, тебя куда-нибудь подбросить?

– Нет, меня друг подвез. Я просто хотел сказать…

– Что?

Фрэнсис приложил ко лбу ладонь козырьком, прячась от солнца.

– Не переживай. Я на твоей стороне.

– Вернее, на стороне Кейт.

– Да, – ответил Фрэнсис. – Так и есть. На стороне Кейт. Но мне казалось, что вы с ней на одной стороне.

– Зачем вы здесь?

Фрэнсис посмотрел по сторонам.

– Я просто хотел тебе сказать, что все наладится. Ты еще молод. Тебе может казаться, что все, конец, но это не конец. Я знаю, каково это – так рано оказаться не у дел.

Питер сорвал галстук и скомкал его в кулаке.

– Я хороший коп.

– Я знаю.

– Это была случайность. Такое постоянно происходит. У Бенни есть статистика по схожим эпизодам. И если нет жертв, никого не увольняют.

Фрэнсис ответил не сразу.

– Возможно, так и есть, но разве тебя уволили из-за этого? Только потому, что ты разрядил обойму в стену?

Питер отвернулся и стал шарить по карманам в поисках ключей от машины.

– Еще из-за того, что я…

– Из-за чего?

Он замолчал.

– Я так скажу – тебе все равно надо на реабилитацию. Я дам денег, если департамент откажется ее оплатить, а вы с Кейт сами не потянете. Ей мы можем не говорить. Это останется между нами.

– У меня нет секретов от Кейт.

– Неужели? – бросил Фрэнсис через плечо и шаркая пошел прочь.

Утром Кейт собиралась на работу, но, подъехав к дому, он увидел ее автомобиль. Дети были в школе. Питер открыл дверь. Кейт сидела на кухне, грея руки о чашку чая. Он молча сел напротив. Кейт заглянула мужу в лицо.

– Деньги будут платить до декабря, – сказал он. – Машину заберут завтра. Бенни займется пенсионными делами.

Кейт медленно выдохнула и накрыла его руку теплой от чашки ладонью:

– Ничего. Главное, что все закончилось.

– Теперь для меня закрыты многие двери. Я надеялся, что меня возьмут хотя бы охранником, но ни одна фирма не станет нанимать копа, у которого отобрали оружие.

Похоже, Кейт о будущем пока не задумывалась.

– Об этом рано беспокоиться. Подожди хотя бы до завтра. Кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Она достала из холодильника кусок лаймового пирога из его любимой кондитерской и поставила на стол. Питер обнял ее за талию и прижал к груди.

– Я устроил погром в кабинете врача, – прошептал Питер. – Просто сорвался. Даже не знаю, что на меня нашло. Им пришлось вызвать охрану и позвать психиатра. Даже наручники принесли.

Для Кейт это стало ключом к замку. Дверь приоткрылась, в нее хлынул свет. Вспомнился пропавший кораблик из детства. Питер рассказывал, как мать разбила его и как ему тоже захотелось все крушить.

– Им пришлось применить наручники?

– Нет, – ответил Питер и теснее прижал ее к себе.

– Ну ладно. Тем лучше.

– Наверное, мне придется уехать на какое-то время, – сказал Питер и ощутил, как напряглось тело Кейт. – Чтобы со всем разобраться.

– В реабилитационный центр, – кивнула Кейт. Просто чтобы не было недопонимания.

Она провела рукой по его волосам.

– После нашего утреннего разговора мне стало страшно – вдруг ты солгал? Я поехала на работу, но с полдороги вернулась домой.

Солгал ли он? Питер сам не знал. Ни он, ни Кейт ни разу не произнесли роковое слово на букву «а». Алкоголик – это тот, кто не может пройти по прямой и связать двух слов. А Питеру просто требуется держаться определенных правил. Например, пить только на вечеринках или в ресторанах и никогда дома. Или только по выходным. Просто надо себя ограничивать. Только пиво, ничего крепкого. Или только в те дни, когда играют «Метс», – как делал Джордж,