Вдали от безумной толпы - Томас Харди

По возвращении с рынка Батшеба за весь вечер не сказала мужу почти ни слова, да и он не был расположен беседовать с ней. Состояние его было не из приятных: острое беспокойство и невозможность высказаться. Следующий день – то было воскресенье – они тоже провели в безмолвии. Батшеба ходила в церковь утром и после обеда. На другой день должны были состояться скачки в Бедмуте. Вечером Трой внезапно спросил:

– Батшеба, не можешь ли ты мне дать двадцать фунтов?

Лицо ее омрачилось.

– Двадцать фунтов? – переспросила она.

– Дело в том, что они мне нужны до зарезу.

На лице Троя легко можно было уловить непривычное для него выражение тревоги. Владевшие им весь день чувства достигли предела.

– А! Так это для завтрашних скачек?

Трой медлил с ответом. Ее ошибка была на руку человеку, который не желал, чтобы ему заглядывали в душу.

– Ну, допустим, они мне нужны для скачек, – процедил он наконец.

– Ах, Фрэнк! – воскликнула Батшеба со страстной мольбой в голосе. – Всего несколько недель назад ты меня уверял, что я тебе дороже всех твоих развлечений вместе взятых, и обещал отказаться от них ради меня! А теперь неужели ты не можешь отказаться от одного развлечения, от которого больше неприятностей, чем радости! Сделай это, Фрэнк! Пойди ко мне, я зачарую тебя словами любви, нежными взглядами, не поскуплюсь на ласки, лишь бы ты остался дома! Скажи «да» своей жене! Скажи: «Да!».

Вся нежность и мягкость, заложенные в натуре Батшебы, непроизвольно вырвались наружу, когда она домогалась его согласия. Куда девалась ее наигранная холодность, к которой она прибегала в спокойные минуты в целях самозащиты! Редкий мужчина мог бы устоять перед вкрадчивыми и полными достоинства мольбами прекрасной женщины. Батшеба слегка откинула головку и хорошо известным ему движением протянула к нему руку, выражая свои чувства красноречивее всяких слов. Не будь эта женщина его женой, Трой немедленно бы сдался, но тут он решил больше не вводить ее в заблуждение.

– Эти деньги нужны мне вовсе не для оплаты долгов по скачкам, – сказал он.

– А для чего? – спросила она. – Меня очень беспокоят эти твои таинственные обязательства, Фрэнк.

Трой колебался. Он уже не так сильно любил жену, чтобы всецело поддаться ее обаянию. Однако необходимо было соблюдать учтивость.

– Ты оскорбляешь меня своей подозрительностью, – проговорил он. – Мы совсем недавно поженились, а ты уже начинаешь меня распекать, на что это похоже!

– Я думаю, я имею право немного поворчать, раз мне приходится платить, – сказала она, капризно надувая губки.

– Вот именно. Но первое уже позади, так приступим ко второму. Шутки в сторону, Батшеба, не донимай меня, а то как бы тебе потом не пришлось кое о чем пожалеть.

Она залилась краской.

– Да я уже жалею, – быстро ответила она.

– О чем же ты жалеешь?

– О том, что мой роман кончился.

– Все романы кончаются со свадьбой.

– Зачем ты это мне говоришь? Ты ранил меня в самое сердце своей злой шуткой.

– А ты нагоняешь на меня тоску. Мне кажется, ты ненавидишь меня.

– Не тебя, а твои пороки! Да, я ненавижу их!

– Лучше бы ты постаралась исправить меня. Давай подведем баланс, двадцать фунтов на стол, и будем друзьями!

Она вздохнула, как бы покоряясь судьбе.

– Примерно такая сумма отложена у меня на хозяйственные расходы. Если она тебе так нужна, бери ее.

– Прекрасно. Спасибо. Наверное, завтра я уеду раньше, чем ты выйдешь к завтраку.

– Тебе так уж надо уезжать? Ах, Фрэнк, было время, когда никаким друзьям не удалось бы оторвать тебя от меня! Тогда ты называл меня своей ненаглядной. А теперь тебе и дела нет, как я провожу время.

– Я должен ехать, невзирая ни на какие чувства, – с этими словами Трой взглянул на свои часы и, повинуясь какому-то безотчетному импульсу, открыл нижнюю крышку, под которой обнаружилась уютно свернувшаяся маленькая прядь волос.

В этот миг Батшеба подняла глаза, уловила его движение и заметила прядь. От боли и изумления кровь бросилась ей в лицо, и она не успела подумать, как у нее вырвалось восклицание:

– Женский локон! О, Фрэнк! Чьи же это волосы? Он отвечал небрежно, словно желая скрыть чувство, вспыхнувшее при виде локона.

– Ну конечно, твои. Чьи же еще? Я совсем позабыл про них.

– Какая бессовестная ложь, Фрэнк!

– Говорю тебе, я позабыл про них, – повторил он, повышая голос.

– Да я не о том, ведь волосы-то рыжие.

– Что за глупости!

– Ты оскорбляешь меня. Я же видела, что они рыжие. Говори, чьи они. Я хочу знать.

– Хорошо, скажу, только не шуми. Это волосы одной молодой особы, на которой я собирался жениться еще до того, как познакомился с тобой.

– В таком случае ты должен сказать мне ее имя.

– Не могу.

– Она уже замужем?

– Нет.

– Жива?

– Да.

– Она хорошенькая?

– Да.

– Удивляюсь. Разве можно быть хорошенькой при таком ужасном недостатке, как у этого несчастного создания?