Белеет парус одинокий - Валентин Катаев

Прошла неделя.

За это время Петя ни разу не побывал на море. Он был занятприготовлениями к отъезду в экономию. Приходилось то с папой, то с тетейотправляться в город за покупками.

Все вокруг было уже летнее.

Одесский май ничем не отличается от июня. Город изнемогал отдвадцатипятиградусной жары. Над балконами и магазинами были спущены косыеполосатые маркизы с красными фестонами. На них лежала резкая тень начинающихцвести акаций.

Собаки бегали с высунутыми языками, разыскивая воду. Междудомами вдруг открывалось пламенное море. В «центре» за зелеными столиками подбольшими полотняными зонтиками сидели менялы и цветочницы. Каблуки вязли вразмягченном асфальте. В адских котлах повсюду варилась смола.

О, какое это было наслаждение – целый день ходить помагазинам, делая веселые дачные покупки: серсо, сандалии, марлевые сетки дляловли бабочек, удочки, мячи, фейерверк… и потом с легкими пакетами страннойформы возвращаться домой на летней, открытой конке!

Петино тело еще томилось в знойном городе, но нетерпеливаядуша, залетев далеко вперед, уже ехала на пароходе, насквозь прохваченнаяголубым ветром путешествия.

Но однажды рано утром во дворе раздался знакомый свист.Мальчик подбежал к окну и увидел посредине двора Гаврика.

Через минуту Петя очутился внизу. У Гаврика былнеобыкновенно озабоченный вид. Его сероватое лицо, решительно поджатые губы ислишком блестящие глаза говорили о том, что произошло какое-то несчастье.

Сердце у Пети сжалось.

– Ну, – против воли понижая голос до шепота, спросил он, –что?

Гаврик, насупившись, отвернулся:

– Ничего. Хочешь идти с нами на шаланде?

– Когда?

– А сейчас. Я, Мотька и ты. Под парусом.

– Брешешь?

– Собака брешет.

– Под парусом?

– Плюнешь мне в глаза.

– Кататься?

– Пускай кататься. Хочешь?

– Спрашиваешь!

– Тогда быстро!

Идти на шаланде под парусом!

Нечего и говорить, что Петя даже не сбегал домой зафуражкой. Через десять минут мальчики были уже на берегу.

Шаланда со вставленной мачтой и свернутым парусом, дополовины выдвинутая в море, покачивалась на легкой волне. Босая Мотя возиласьна дне лодки, укладывая в ящик под кормой дубовый бочоночек с водой и буханкужитного хлеба.

– Петька, берись! – сказал Гаврик, упираясь плечом в корму.

Мальчики навалились и, без особого труда столкнув шаланду,вскочили в нее уже на ходу.

– Поехали!

Гаврик ловко развязал и поднял новый четырехугольный парус.Слабый ветерок медленно его наполнил. Шаланду потянуло боком. Став коленями накорму, Гаврик с усилием надел тяжелый руль и набил на него румпель.

Почувствовав руль, шаланда пошла прямее.

– Побережись!

Петя едва успел присесть на корточки и нагнуться.

Повернутый ветром гик грузно перешел над самой головой слеванаправо, открыв сияющее море и закрыв глинистый берег, где по колено в бурьянеи дикой петрушке стояла Мотина мама, приложив руку к глазам.

Гаврик нажал на румпель и навалился на него спиной. Мачтаслегка наклонилась. Вода звучно зажурчала по борту. Подскакивая и хлопаяплоским дном по волне, шаланда вышла в открытое море и пошла вдоль берега.

– Куда мы едем? – спросил Петя.

– Увидишь.

– А далеко?

– Узнаешь.