Триумфальная арка - Эрих Мария Ремарк

Равик проснулся, почувствовав на себе чей-то взгляд.

Женщина была одета и сидела на диване. Но она смотрела не на него, а в окно. Он ожидал, что она уйдет задолго до его пробуждения. По утрам он не выносил присутствия людей.

Он подумал – не попытаться ли снова уснуть, но тогда она все равно станет наблюдать за ним, а это мешает. А не лучше ли вообще отделаться от нее? Если она ждет денег, то все очень просто. Да и вообще все просто. Он выпрямился в постели.

– Вы уже давно встали?

Женщина испуганно обернулась.

– Я не могла больше спать. Мне очень жаль, если я вас разбудила.

– Вы не разбудили меня.

Она встала.

– Я хотела уйти. Сама не знаю, почему я еще здесь.

– Погодите. Я сейчас оденусь. Вы должны позавтракать. Знаменитый кофе – гордость отеля. У нас еще есть время.

Равик встал и позвонил горничной. Потом прошел в ванную. Видимо, женщина заходила сюда. Но все уже было тщательно прибрано, даже несвежие махровые полотенца. Когда Равик чистил зубы, он услышал, как в номер вошла горничная с завтраком. Он поторопился.

– Вам было неловко? – спросил он, выходя из ванной.

– Почему неловко?

– Ведь вас видела горничная. Об этом я не подумал.

– Она ничуть не удивилась.

Женщина посмотрела на поднос. Завтрак был на двоих, хотя Равик об этом не просил.

– Конечно, не удивилась. Ведь мы в Париже. Вот кофе. Голова не болит?

– Нет.

– Хорошо. А у меня побаливает. Скоро пройдет. Вот бриоши.

– Я ничего не могу есть.

– Нет, можете. Вам только так кажется. Попробуйте.

Она взяла бриошь и, подержав в руке, положила обратно.

– Право, не могу.

– Тогда выпейте кофе и выкурите сигарету – солдатский завтрак.

– Хорошо.

Равик принялся за еду.

– Вы еще не проголодались? – спросил он немного погодя.

– Нет.

Женщина загасила сигарету.

– Мне кажется… – сказала она и умолкла.

– Что вам кажется? – спросил Равик без особого любопытства.

– Думаю, мне пора уходить…

– Дорогу знаете? Тут недалеко – авеню Ваграм.

– Нет, не знаю.

– Где вы живете?

– В отеле «Верден».

– В двух шагах отсюда. На улице объясню, как пройти. Мне все равно придется проводить вас мимо портье.

– Да… но не в этом дело…

Она умолкла. Деньги, подумал Равик. Деньги, как всегда.

– Если вы в стесненных обстоятельствах, я вам охотно помогу.

Он достал бумажник.

– Оставьте! Что это значит? – резко сказала женщина.

– Ровно ничего.

Равик спрятал бумажник.

– Извините, – сказала она, вставая. – Вы были… я должна вас поблагодарить… если бы… эта ночь… одна я бы не знала…

Равик вспомнил, что произошло накануне. Было бы просто смешно придавать этому какое-либо значение. Но благодарности он никак не ожидал. Это ему явно не понравилось.

– Я действительно не знала бы… – сказала Женщина.

Она все еще стояла перед ним в нерешительности. Почему она не уходит? – подумал он.

– Но теперь-то вы знаете… – сказал он, чтобы что-то сказать.

– Нет. – Она посмотрела ему в лицо. – Все еще не знаю. Знаю только, что должна что-то сделать. Знаю, что не могу просто сбежать…

– Это уже много. – Равик взял свое пальто. – А теперь я провожу вас вниз.

– Не нужно. Скажите только… – Она запнулась, подбирая слова. – Может быть, вы знаете, как поступить… когда…

– Когда что? – спросил Равик.

– Когда у вас кто-то умер, – вырвалось у женщины, и она расплакалась. Она не всхлипывала, а плакала тихо, почти беззвучно.

Равик выждал, пока она немного успокоится.

– А у вас кто-нибудь умер?

Она кивнула.

– Вчера вечером?

Она снова кивнула.

– Вы кого-нибудь убили?

Женщина ошеломленно посмотрела на него.

– Что?! Что вы говорите?

– Вы убили? Уж если вы меня спрашиваете, как вам быть, так расскажите все.

– Он умер! – вскрикнула женщина. – Внезапно…

Она закрыла лицо руками.

– Болел? – спросил Равик.

– Да.

– У вас бывал врач?

– Да… но он не хотел ложиться в больницу…

– Вчера врач приходил?

– Нет. Третьего дня. Он его… он обругал врача и отказался у него лечиться.

– И вы позвали другого?

– Других мы не знали. Мы здесь всего три недели. Кельнер вызвал врача… а он не захотел у него лечиться… говорил… ему казалось, что он сам себя вылечит…

– Что у него было?

– Не знаю. Врач сказал – воспаление легких… но он не верил… говорил, что все врачи обманщики… Вчера ему стало лучше. И вдруг…

– Почему вы не отправили его в больницу?

– Не захотел… Он говорил… говорил… что я стану ему изменять, если его не будет рядом… он… вы не знаете его… ничего нельзя было поделать.

– Он все еще в отеле?

– Да

– Вы сообщили владельцу о случившемся?

– Нет. Когда он вдруг затих… и все стало так тихо… и его глаза… тут я не выдержала и убежала.

Равик вспомнил прошедшую ночь. На мгновение ему стало не по себе. Но это случилось, и теперь было безразлично и ему, и ей. Особенно ей. В эту ночь ей все было безразлично, важно было одно – выстоять. Жизнь – нечто большее, чем свод сентиментальных заповедей. Лавинь, узнав о смерти жены, провел ночь в публичном доме. Проститутки спасли его, а с попами ему было бы худо. Это можно понимать или не понимать. Объяснять тут нечего. Он взял свое пальто.

– Пойдемте! Я провожу вас. Умерший был вашим мужем?

– Нет.

Владелец отеля «Верден» – толстяк без единого волоска на голове, зато с крашеными черными усами и густыми черными бровями – стоял в вестибюле; за ним – кельнер, горничная и кассирша, плоская, как доска. Он, несомненно, уже все знал и, увидев женщину, тотчас набросился на нее. Его лицо побагровело, он размахивал маленькими пухлыми ручками и клокотал от бешенства и негодования; все же Равик заметил, что их приход принес хозяину облегчение. Когда тот начал разглагольствовать о полиции, иностранцах, подозрительных личностях и тюрьме, Равик перебил его.