Сквозь пелену - Малика Сибагатова

через ступеньки, я добралась до холла. Блондин уже вышел из здания. Ускорив бег, я выбежала во двор и увидела, как он снова заворачивает за школу. К моему счастью, сегодняшняя ночь была ясной. Луна и звезды светили ярко, благодаря чему я видела, как блондин идет вдоль дороги, углубляясь в темноту деревни, скрываясь в тени домов. Я шла за ним, соблюдая небольшую дистанцию и стараясь не потерять его из виду. На улице никого не было, все сидели по домам, либо, наверняка, танцевали в другой части города. Блондин вел меня совершенно в другую сторону, все дальше на юг, где заканчивался город и начинался лес.

Когда мы дошли до открытого поля, где уже видно было черное пятно деревьев, и начинался лес, я убедилась уже абсолютно, что он ведет меня именно туда.

Идти в лес с ним я не собиралась, но и терять его так просто не могла, поэтому сделала то, от чего после была в огромном шоке от себя. Ускорив шаг, чтобы сократить дистанцию между нами, я крикнула ему:

— Эй, стой!

Он не остановился, шел дальше, будто не слыша мой крик.

«А может он реально не слышит и не видит меня?»

— Подожди, стой! — я побежала, и в боку сразу заныло.

Я уже почти догнала его. Достаточно было протянуть руку, и я смогла бы схватить его за ворот футболки и потянуть на себя, как внезапно он остановился. От неожиданности, я врезалась в него и чуть не упала, но он резко повернулся ко мне лицом и поймал меня за локти. Оказавшись так близко к нему, я почувствовала его дыхание.

— Твои преследования ничего не дадут. Уже поздно, Элиана — сказал он спокойно, но на лице его я разглядела злобу.

Тогда я поняла весь ужас ситуации. Мы были далеко от людей, почти в лесу, одни. Он держал меня выше локтей, довольно-таки грубо. Мне стало больно, и я в ужасе начала вырываться. Он сразу же отпустил меня, от чего я упала на землю и больно ударилась копчиком. Какое-то время он стоял надо мной и смотрел мне в глаза. Злоба перешла в улыбку, в злобную улыбку, и повторив еще раз: «уже поздно», он усмехнулся и побежал в сторону леса, оставив меня одну сидеть на земле.

Глава 4

Я смотрела ему вслед, но уже и не думала бежать за ним. Поднявшись на ноги, я с трудом разогнула спину, но сделав пару шагов, заметила, что боль уходит. Не спеша, я пошла обратно к школе. Обратная дорога заняла мне больше времени и, когда я была возле нее, подумала, что сейчас уже, наверное, первый час ночи и Сафия пошла домой. Поэтому, не заворачивая на школьный двор, я направилась к дому.

Когда наш дом уже был различим в темноте, я увидела, как ко мне навстречу бежит Сафия.

— Ты где была? — набросилась она на меня, как только догнала. — С ума сошла гулять до поздней ночи?

— А кого мне бояться в нашем городе? А да, постой…твоего нового друга? — ответила я с сарказмом. Увидев Сафию, ко мне подступил гнев.

«О чем она думала, связываясь с ним и ничего не сказав мне?»

— Какой друг? — спросила Сафия холодным голосом.

— Тот, о котором ты мне соврала. Тот, которого я видела выходящим из твоей мастерской. Кто он такой и что вы делаете до поздней ночи? — мой же голос начинал принимать всё более высокие ноты. Сафия схватила меня за локоть и повела в дом. От ее прикосновения у меня заболела рука, видимо из-за блондина там появился синяк.

— Отпусти, больно — сказала я и грубо вырвала свою руку. Выше локтей увидела синяки, на обеих руках. — Видишь? Это он сделал.

Сафия посмотрела на меня удивленными и немного испуганными глазами. Пару секунд она смотрела на мои руки и ничего не говорила.

— Пошли в дом, — наконец сказала она и вошла внутрь. Я пошла за ней.

Пройдя на кухню, Сафия налила в кружки квас и поставила на стол, пригласив меня рукой сесть на стул. Сама она вырезала лист алое — он стоял у нас на подоконнике, разрезала на две половины и достала марлю из шкафа.

— Не обязательно было резать алое, синяки могут пройти сами и без этого.

Сафия ничего не сказала, только приложила каждую половину к синякам и затянула марлей, чтобы не упали. Закончив, она села за стол и придвинула к себе свою кружку кваса.

— А теперь скажи мне, Элиа. Тот мой друг, кто он такой? Потому что я не понимаю.

— Только не надо снова мне врать. Я своими глазами видела, как он вышел из твоей мастерской и своими собственными ушами слышала, как ты за ним закрыла дверь, на ключ. Или ты считаешь, что я тронулась умом?

— Элиа, я правда не понимаю, о чем ты говоришь. Кроме меня никого в мастерской не было. И зачем ты снова ходила там по ночам? В тайне от меня к тому же? — голос Сафии был спокоен, она смотрела на меня, как старшая сестра смотрит на младшую в моменте объяснения простых истин, которые младшая еще не понимает.

— Ты слышала историю о чужаках? Они время от времени появлялись в нашей деревне и исчезали, а вместе с ними и кто-то из деревенских.

— Впервые слышу. Кто тебе рассказал об этом?

— Отец Влада и я склонна ему верить. Тот блондин не был моей галлюцинацией, и я не сошла с ума. Сафия, я реально боюсь за тебя и считаю, что тебе больше нельзя быть одной в мастерской, тем более ночью…

— Опять ты за свое. Я ведь уже сказала тебе, что пишу важные для меня картины. И не было и нет никакого чужака. Я не знаю, что и кого ты видишь, я ничего не видела, — голос сестры сменился на раздраженный. Она быстро допила квас и встала из-за стола.

— Может ты и не видишь его, но я видела. Дважды. И сегодня он со мной заговорил, сказал, что уже поздно. Сафия, пожалуйста, не сиди там одна по ночам, уходи со школы вместе со всеми. Он смотрел на меня с такой злобой…

При моих последних словах Сафия посмотрела на меня, до этого она стояла ко мне спиной и полоскала кружку в воде, будто не слушая меня. В ее взгляде я снова увидела удивление, смешанное с беспокойством. Поставив чашку на полотенце, она подошла ко мне.

— Хорошо,