Искусство наследования секретов - Барбара О'Нил

– Нужно поддерживать тебя в тонусе. Силенки тебе еще потребуются.

Я ухмыльнулась.

Самир поковырял вилкой мясо, а потом вскинул на меня глаза:

– Я все думаю о наших бабушках, любивших друг друга столько лет. О том, что это значило для них.

– Понимаю. Угораздило их родиться под несчастливой звездой. Это ведь не сословные различия. И не разные культурные традиции. В то время однополая любовь полностью отрицалась обществом. И считалась недопустимой, – сказала я. – А как отреагирует твой отец, если узнает об этом?

– Не знаю, – покачал головой Самир. – Пожалуй, нам лучше об этом помалкивать.

– Ладно, – кивнула я, слегка нахмурившись: – Думаю, благоразумнее дождаться ответов на наши вопросы… Посмотреть, что нам удастся выяснить.

– А если вообще не рассказывать об этом никому?

– Никогда? Но мне так грустно от того, что их историю больше никто не узнает. Мне кажется, что это часть того, что хотела мне открыть мама.

– Возможно, но почему? – Руки Самира все еще лежали на столе. Одна из них сжалась в кулак. – Почему она хотела, чтобы ты узнала именно это?

– Не знаю, – накрыла я его кулак своей ладонью. – Пока не знаю…

Теперь уже Самир, разжав кулак, накрыл мою руку ладонью:

– Я просто не хочу причинять отцу боль. И другим людям тоже. Тем, кто любил мою бабушку и не смог бы ее понять.

– Обещаю тебе: это решение мы примем вместе. Но прежде, чем что-либо решать, давай сначала попытаемся воссоздать всю картину.

– Давай. А пока – никому ни слова. Даже Пави.

– Никому ни слова! – поклялась я. – Это будет наша с тобой тайна.

Я поднялась, чтобы отнести тарелки в мойку, а на обратном пути Самир обхватил меня за талию и зажал между коленками. Его большие руки пробежались по моим бедрам, затем залезли под футболку и заскользили по телу.

– Пусть и это будет нашей тайной, – сказал Самир, и по его упрямо сжатому рту я поняла: он имел в виду нашу связь.

– Но почему? – сжала я его плечи руками. – Ты что – стыдишься?

– О, Боже! Нет, конечно. Как тебе такое взбрело в голову?

– Не знаю. Я старше тебя. Детектив вчера не преминул съязвить по этому поводу.

Губы Самира медленно изогнулись в сексуальной, понимающей ухмылке. Его руки взметнулись выше, по моей спине, а затем начали неторопливо спускаться обратно.

– Он подумал, что мы в отношениях?

– Да, – наклонилась я ближе. – И упомянул о разнице в возрасте. А из этого следует, что я выгляжу на свой возраст, и наша разница бросается в глаза.

– Это не я, это ты стыдишься. Меня это вообще не волнует, – ладони Самира замерли на моей талии. – Когда я был еще мальчишкой, я выкрал фото наших бабушек – точно такое же, как теперь у тебя. И спрятал его в своей комнате, – сглотнув, Самир поднес руку к моим волосам. – Она была такая красивая! Как прекрасная богиня, явившаяся мне в грезах. И в тот день, когда я увидел тебя у Ребекки, я подумал, что грезил тобой.

Я прижалась лбом к его лбу:

– Я ничего не стыжусь.

Самир потерся носом о мой нос. И от этой нежности у меня подогнулись коленки.

– Хорошо.

Я закрыла глаза. Мне хотелось лишь одного – чтобы этот миг запечатлелся в моей памяти, и я смогла бы просматривать его, когда захочу. Я вдохнула аромат Самира, запах секса, обволакивавший нас и того нового чувства, что мы с ним породили.

– Послушай, – тихо проговорил Самир, поглаживая рукой мою шею. – Ты никогда не жила в такой маленькой деревушке, как эта. Сплетни бывают убийственными.

– Кому до нас есть дело?

Самир приподнял брови:

– Ты же не всерьез задаешь этот вопрос. Оливия, ты – графиня, наследница родового имени, которое веками было свято для сельчан. А я – простой кровельщик.

– Преподаватель, решивший заделаться кровельщиком. Писатель, ждущий появления своей новой книги.

– Нет, – возразил Самир с горячностью, неожиданной для меня. – Это не я. Вот, кто я, – обвел он рукою коттедж.

– Ладно, – сказала я, слегка уязвленная. – Мне наплевать, чем ты занимаешься. Правда, наплевать.

– А другим людям нет, – Самир провел тыльной стороной пальцев по моей щеке. – Они хотят, чтобы ты вышла замуж за лорда, человека, знающего правила игры и соблюдающего вековые традиции. Встретив которого на местном рынке, они могут потом бахвалиться годами.

– Я тебя услышала, – но мне это не понравилось. – Это нелепо. На дворе двадцать первый век!

– Может быть… В Америке…

От запаха Самира у меня опять закружилась голова. И я просунула пальцы под воротничок его рубашки, чтобы ощутить его голую кожу.

– По-моему, я хочу увидеть тебя снова голым, – прижавшись всем телом к Самиру, я наклонилась его поцеловать.

– Мне нравится эта идея…

Где-то посреди ночи я пробудилась от лунного света, лившегося в окно. Самир спал, прильнув грудью к моей спине и обвивая руками мою талию. Я очень-очень медленно перевернулась, чтобы полюбоваться его лицом. Лунный свет скользил по его макушке, изгибу его скулы, оголенному плечу.

Мне показалось невозможным и, вместе с тем, предопределенным мне судьбой то, что этот мужчина лежал со мной рядом. Чувство, что зародилось во мне и крепло с каждым часом, с каждой минутой, с каждым мгновением, было невероятно большим и глубоким. Я прежде никогда не испытывала ничего подобного. Это была не простая влюбленность. И не то, что можно было бы легко забыть, встань что-то или кто-то между нами. Но что я могла поделать?

Я тихо выскользнула из постели и двинулась по коридору к ванной. Лунный свет проливался также в задние окна маленькой второй спальни, на которую я раньше не обратила внимания из-за мрака, царившего в ней. А теперь луна высветила и письменный стол, и книжные шкафы, и листы неплотной бумаги, разбросанные на подоконнике. Ноутбук на столе был закрыт. А рядом с ним высилась аккуратная стопка бумаги.

«Рукопись?» – подумалось мне.

Я застыла на месте, борясь с любопытством и искушением. Меня просто подмывало зайти на цыпочках в комнату и посмотреть.

«Нет! – запретила я себе. – Если Самир мне доверяет, он сам покажет и расскажет. Всему свое время».

И я решительно зашла в крошечную ванную. Умыв лицо и руки, я вгляделась в свои глаза в зеркале. Вокруг глаз – «бабушкиных» глаз! – уже начали появляться гусиные лапки. Мои полные губы распухли от поцелуев, а на плече красовалась отметина – след зубов, заставивший меня улыбнуться. Отступив на шаг назад, я осмотрела свои груди. Они показались мне красивее и соблазнительнее, чем когда-либо были. А мои округлые,