Искусство наследования секретов - Барбара О'Нил

Поцеловала его в губы, такие полные, такие мягкие, такие упругие. Я прижалась к Самиру всем телом; еще миг – и его руки обвились вокруг меня, притянули к себе на колени. Фотографии рассыпались по полу, но мне было уже не до них. Самир ответил мне жадным, долгим поцелуем, обхватив одной рукой мой затылок, а другую прижав к нижней части спины. Мы целовались страстно, неистово, алчно. Я зарыла руки в его волосах, он прижал мое тело к груди. Я пробежала пальцами по его плечам, широким и сильным, его руки скользнули под мой свитер, стали гладить мою спину и бока.

И вдруг Самир остановился, схватил меня за руки:

– Погоди, – сглотнул он. – Не здесь, под их взглядами…

– Ой, – прыснула я. – И правда. Ты прав. Это было бы неуместно.

Самир смахнул волосы с моих губ, проследил взглядом за своими пальцами:

– Нам нужно вести себя здесь пристойно, правильно.

– Согласна, – прикоснулась я к кончику его носа, провела пальцами по густым бровям. Боль от сильного вожделения и острой тоски пронзила все мое тело и разум. Мне не хотелось останавливаться: – Я как железо, прилипшее к магниту…

Самир улыбнулся, погладил руками мои ноги:

– Поверь, мне хорошо знакомо это чувство.

Я посмотрела на коробку, опять перевела взгляд на него:

– Ты не передумаешь?

– Нет, – Самир взял мое лицо в руки, крепко-крепко, и еще раз поцеловал меня. Сильно, глубоко. Его глаза открылись, приблизились вплотную к моим: – Нет. А ты?

Я не нашла в себе сил ответить. Лишь помотала головой.

Он осторожно отстранился:

– Ладно! Давай доведем до конца наше дело…

Я развернула одну из картин – уверенная, что увижу одну из ранних маминых работ. Но это оказался великолепный портрет молодой женщины в голубом платье шестнадцатого века; волосы уложены на бок, грудь затянута в тесный корсаж с квадратным вырезом. Художник блестяще уловил ее шаловливое настроение, а его передача света, каскадами стекающего по коже, переливающегося в волосах – была поистине волшебной.

– Похоже, картина ценная, – сказала я. – Ты знаешь художников?

– Увы… Но я с тобой соглашусь: работа, безусловно, мастерская. Может, это кто-то из твоих предков?

– Не знаю, но вполне возможно, – я посмотрела на завернутые картины и приняла решение: – Мне не хотелось бы их оставлять, но и рассматривать здесь каждую по отдельности тоже не хочется. Они поместятся в твой багажник?

– Все сразу нет, – Самир указал на кровать, где лежали и другие вещи. – Но я мог бы кого-нибудь попросить…

– Нет-нет! Не надо. Я знаю, кому позвонить, – прокрутив в телефоне «Контакты», я нашла номер Питера. Он оказался доступен: – Он будет ждать нас перед домом через час. И мы сможем перевезти и картины, и коробку в мою квартиру.

Уголок его рта слегка приподнялся.

– А потом мы поедем ко мне домой, если захочешь.

Я кивнула. Тоже едва. Каждый атом моего тела взволновался, зашептал другим новость: «Скоро, скоро, скоро…» Мне пришлось отвернуться от парня, чтобы снять с себя на время эти чары. Его рука опустилась мне на плечо, скользнула на шею, а потом резко упала. Как будто Самиру тоже потребовалось переключить свое внимание.

Собирались мы молча, еще раз проверив, что ничего ценного в гардеробе не осталось. Хотя обоим стало очевидно: кроме картин и коробки с фотографиями там ничего больше не было.

Самир засунул голову внутрь и надавил на заднюю стенку.

– Гм-м.

– Что?

– Просто хотел убедиться, что там нет потайного хода в Нарнию.

– Или на кухню.

Самир посмотрел на меня, потом снова заглянул в гардероб:

– На кухню?

– Во всех старинных усадьбах имеются потайные ходы.

– А-а. Вот, значит, как они пробирались друг к другу, оставаясь незамеченными для других.

Я повела плечом:

– Нандини была камеристкой Виолетты или кем-то в этом роде. Она могла приходить к ней в любое время, – я вообразила, как Нандини шла по коридорам в мягких, бесшумных тапочках, в колыхавшемся сари, а потом проскальзывала в комнату и постель Виолетты. – Интересно, она оставалась у нее на ночь…

Потерев средостение, Самир покосился через плечо на кровать:

– А мне интересно, были ли они счастливы.

– Мне тоже.

– Надеюсь, были.

Наконец, спустившись и поднявшись по лестнице раз пять-шесть, мы перенесли все картины на переднее крыльцо.

Между нами вдруг возникла легкая неловкость, и я импульсивно взяла Самира за руку. Он мягко улыбнулся и повернулся так, что наши пальцы смогли переплестись.

Подняв глаза вверх, я вскрикнула:

– Смотри!

На выступе галереи, этажом выше, сидел кот, распластав пушистый хвост по самой кромке. Увидев на нас, он мотнул хвостом. Но страха в его настороженных глазах не было.

– Привет! – воскликнул Самир. – Может спустишься и познакомишься с нами?

Кот хлестнул хвостом раз, потом еще раз.

– Похоже, не хочет.

– Я беспокоюсь за него. Ведь тут строители.

– С ним все будет в порядке. Одичавшие коты очень умны.

– Да, но природа жестока, – я снова устремила взгляд на кота: – Если ты будешь жить у меня, я гарантирую тебе и молочко, и ливерную колбаску, и все, что только пожелаешь.

Кот мяукнул.

– А-а, любишь поговорить?

– Мяу.

– Иди сюда! Кис-кис, – позвала я.

Но кот не сдвинулся с места. Только не сводил с меня глаз.

– Если захочешь, мы принесем ему еду в следующий раз, – предложил Самир, водя большим пальцем по моим костяшкам.

– Отличная идея!

Самир подогнал машину к парадному входу, мы загрузили в нее все, что сумели впихнуть, и стали ждать Питера. За полями, обрамленными деревьями, виднелся Сент-Айвз-Кросс – хаотичная мозаика из домиков в туманной дымке.

– Вон мой дом, на холме.

– Ты действительно можешь его разглядеть?

Самир тихо рассмеялся:

– Нет. Но я могу его представить.

Приехал Питер и, не моргнув глазом, помог нам загрузить в свой грузовик все, что осталось. Я села с ним – показывать дорогу к новой квартире.

– Я слышал, вам пришлось тут поволноваться, – сказал Питер.

– Да… Часть крыши обрушилась, а в аббатстве нашли чей-то скелет. И все в один день.

– Все тайное становится однажды явным, не так ли, миледи?

Я подумала о маме.

– Надеюсь, так, Питер. Правда, надеюсь.

– Но пикник вы не отменяете?

– Нет-нет. Мы с Пави… Вы знаете Пави Малакар, владелицу «Кориандра»?

– Конечно. Я знаю ее с малых лет. И ее брата тоже. Стал знаменитостью, а потом вернулся в Сент-Айвз-Кросс, как обычный парень.

– Самир знаменит?

– А вы не знали? Да все газеты писали о его книге! По ней