Серебряные облака - Эли Макнамара

Теперь я более самостоятельна, и Талия возвращается в дом Анта и Дэка, так что Джейми больше не приходится спать на диване. Но когда я встаю по утрам, моя помощница уже всегда на острове и всегда остается с нами до самого вечера. Не могу сказать, что мне очень приятна моя зависимость от них обоих, но выбора у меня нет, и внутренне я ее приняла. Временами к нам присоединяется Фишер, и мы, как можем, развлекаемся в перерывах между непрестанным наблюдением за погодой и за происходящим в Сент-Феликсе. Принимать участие в наблюдениях мне разрешено, но только днем и не подолгу.

Фишеру я тоже все объяснила, и перед ним тоже извинилась. Он выслушал меня, как всегда, спокойно и невозмутимо. А мне опять стало стыдно за то, что я не призналась им во всем раньше.

Вопрос о моем регулярном отдыхе тоже не обсуждается – против установленного моими коллегами режима протестовать бесполезно. Если я начинаю настаивать и просить поработать еще немного, Джейми просто берет меня в охапку и несет вниз ко мне в спальню. А я, оставшись там с Фицем, вдруг начинаю раздумывать, что бы было, если бы, опустив меня на кровать, он не пятился бы сразу к двери, а остался со мной…

Он мне очень нравится – отрицать это больше невозможно.

Но, перебирая в памяти взгляды, которыми мы обмениваемся, или проскакивающие между нами искорки электрических разрядов и мечтая о том, как мы будем вместе, я быстро возвращаю себя на землю напоминаниями о своем нынешнем состоянии. Я и в лучшие времена вряд ли выгляжу особо привлекательно, а уж о том, какой вижу себя в зеркале сейчас, после приступа, я вообще молчу. Какой смысл Джейми на меня такую смотреть!

К тому же в последние дни он говорил со мной о чем угодно, только не о моей болезни. Совершенно очевидно, он этим ясно дает мне понять, что разговаривать со мной на эту тему он не хочет – какой уж там забыть об МЭ ради каких-то любовных страстей.

Одни мои отношения болезнь уже разрушила. Повторять еще раз подобные мучительные эксперименты у меня нет никакого желания, тем более что с его стороны ни о какой взаимности, скорее всего, нет и речи.

Но, если отбросить мои слегка необоснованные фантазии и продолжающуюся слабость, жить сейчас на острове приятно и спокойно.

Следующая неделя приготовила нам поразительное открытие: Джейми и Фишер обнаружили, куда ведет дверь, найденная нами в пещере. Всю ночь они исследовали Трегарлан в поисках еще одного подземного хода, такого же, как тот, что ведет из замка в бухту, и о котором давно известно. Вернувшись на остров, они рассказывают нам с Талией свои новости, и оба похожи на мальчишек, нашедших рождественским утром под елкой долгожданные подарки.

– Мы знаем, куда ведет эта дверь! – чуть не кричит Джейми, врываясь утром в нашу смотровую башню.

– Куда? – спрашиваю я со своего дивана, отставив в сторону чашку кофе. Талия, которая сейчас дежурит, тоже поворачивается в нашу сторону.

Джейми дожидается, когда к нему присоединится Фишер.

– Он вам уже рассказал? – нетерпеливо спрашивает тот еще из-за двери.

Я отрицательно качаю головой.

– Лучше ты рассказывай, – говорит Джейми. – Это ты догадался.

– Может, вам сначала завтрак приготовить? – предлагает Талия. – За завтраком все и расскажете.

Идя на поправку, я много думала о нашем путешествии в пещеру. Когда Джейми и Фишер объявили, что собираются искать, куда ведет дверь, я и обрадовалась, и расстроилась: я-то не смогу принять участие в их поисках.

– Как только что-нибудь обнаружим, я тебе тут же все расскажу, честное слово, – пообещал мне вчера Джейми, отправляясь в Трегарлан. – Я же понимаю, Скай, ты хочешь искать вместе с нами, но тебе нельзя. Сама ведь знаешь, если хочешь прийти в норму и стать такой, как до приступа, ты должна отдыхать. Сначала надо отдыхать, потом себя ограничивать – вот твой залог выздоровления и будущего хорошего самочувствия. А перенапряжешься сейчас, тебе, может, вообще никогда лучше не станет.

Слышать все это от него было ужасно неприятно, но все-таки я, во-первых, оценила, что он воспринял всерьез все, что я ему рассказала, а во-вторых, вздохнула с облегчением: он наконец заговорил о моей болезни. Это уже что-то.

Сидим и ждем, когда Талия принесет кофе и тосты. По заговорщическим взглядам Джейми и Фишера стараюсь вычислить, что и где они могли обнаружить.

– Теперь все готово. – Талия довольно смотрит, как мы расселись с кружками горячего кофе в руках и тарелками тостов с маслом на коленях. – Можно начинать!

– Давай сначала я? – спрашивает у Джейми Фишер.

– Лучше я начну, а ты вступишь, когда дойдет до самого ответственного места.

Я взмолилась:

– Все равно, кто будет рассказывать, – давайте уже скорей! Сил больше ждать нет!

– Значит, так, – начинает Джейми. – Вы уже знаете, что вчера ночью мы с Фишером во время прилива отправились отсюда на лодке в пещеру и там доплыли до самой задней стены. Вода стояла высоко, так что мы оказались почти вровень с дверью. Попробовали ее открыть, но она была заперта изнутри и не поддалась.

– Ничего другого мы и не ожидали, – напоминаю я.

– Согласен, но все равно сначала надо было попробовать. Вдруг бы она открылась – мы бы тогда обошлись без плана Б.

Я нетерпеливо перебиваю:

– Что еще за «план Б»?

– Да подожди ты, Скай, – улыбается Джейми. – Надо все по порядку рассказывать.

– Прости, я понимаю. Но когда сидишь здесь, как под арестом, ни о чем другом думать невозможно.

– Итак, мы с Фишером перешли к плану Б, – продолжает Джейми. – Для начала поехали в Трегарлан. Фишер знал, что, по слухам, Люсинда должна была на пару дней куда-то уехать. Так ведь? – Он поворачивается к Фишеру.

Тот кивает:

– У меня хорошие отношения с парой волонтеров из «Дозорных моря», они-то мне и проговорились, что она уезжает.

– Не может быть! – Я чуть не подпрыгиваю на месте. – Ты хочешь сказать, что Люсинда имеет к этому какое-то отношение? Кто бы мог подумать!

– Терпение. Всему свое время, – хитро прищурился Фишер. – Повторяю: всему свое время. Я понимал, если Люсинды нет, у меня больше шансов хорошенько полазать по замку и заглянуть во все закоулки, а то она часто работает допоздна, даже когда все уже уходят. Когда вам, Скай, было… – Фишер явно подыскивает деликатное выражение. – Когда вы сильно болели, я исследовал замок,