Поединок - Александр Борисович Царинский

— Попытаюсь объяснить. Козырев следит за каждым твоим шагом. Знает, что в убийстве подозреваешь Маркина. Он делает все, чтобы ты не свернул с этой дороги.

Мельников волновался. Слова шефа, словно пули, выпущенные меткой рукой снайпера, били прямо в десятку.

— Все идет хорошо. По плану. И тут Козырев замечает, что ты усиленно приглядываешься к маркеру. Вспомни-ка бильярдную. Козырев был там?

— Да, был... — Мельников все понял. Так вот кто за мной следил, а не Чухра и Маркин! — Степан Герасимович, только не в бильярдной я выдал себя. Позже. Когда пошел за маркером.

— Вот видишь, значит идем по истинному пути. — Волков помолчал и продолжил: — Итак, Козырев понял, что Крайнин под нашим оком. Он трусоват. Может расколоться. Что делать? Срочно убрать! Еще не ясно, кто это сделал, но факт, что тот погиб на следующий лень. А раз всплыл маркер, значит Маркин, так сказать, реабилитирован. Начнутся новые поиски, и могут напасть на след Козырева. Как же снова надеть петлю на Маркина? И находят, как. Но вернемся к двадцать шестому декабря. Как ты среагировал, когда нам принесли сверток, найденный в колодце?

— Обрадовался. Улики, как-никак, — признался Мельников.

— Во!.. А меня неожиданная находка насторожила. Посуди сам. Яковлева убили восемнадцатого декабря. Неделю не могли найти доспехов убийцы, а двадцать шестого забивается колодец и сверток, как по щучьему велению, сам попадает нам в руки. Нет ли тут связи с маркером? И страшная догадка: готовится покушение на Маркина! Срочно позвонил тебе и приказал его арестовать.

Мельников горько улыбнулся:

— А я, дурак, праздновал победу. Думал, наконец, вас убедил. Как же вы догадались, что готовится покушение?

— Вспомни одну деталь. Во дворе маркера был след лыж. Выслушав мнение Игнатенко, я спросил у тебя: «Есть ли у Маркина лыжи?» Ты тут же решил, что убийца маркера тоже Маркин. А вопрос был задан с другой целью. Уже тогда я был уверен, что лыжи найдутся и что на них непременно окажется «СОМ». Ты удивляешься, почему Маркин признал своими плащ и галоши, но отрицает лыжи? А все потому, что плащ и галоши действительно его, а лыжи — нет. Расчет врагов прост. Окровавленный плащ они выдали на-гора двадцать шестого. Накануне ночью убит маркер. Как показать, что оба убийства дело одних рук? Маркину надо исчезнуть! Причем сразу после смерти маркера. Дескать, убил и удрал.

— Значит, его показания правдивы?

— Да! Именно телеграммой его выманили из Степняково.

— Где же она? Козырев — ясно! Он спасал свою шкуру. Но по какой причине жена Азарова отрицает, что видела и телеграмму и самого Маркина?

— В этом надо еще разбираться. Тут что-то не то.

— Почему же Маркин оказался в овраге? Откуда у него чужой паспорт и ампула?

— Тоже не ясно. Что-то помешало убийце довести дело до конца.

— Но ведь это предположение. Как доказать?

— Доказать?.. По твоим же данным. Удивлен? Зря, Александр Васильевич! Надо уметь анализировать имеющийся материал. Ты ведь докладывал, что Маркин, придя в сознание, сам назвал врачам свою фамилию и сам просил срочно сообщить в часть, что находится в больнице. Так?

— А что ему оставалось делать?

— Во всяком случае, коль за плечами убийство, а в кармане чужой паспорт, искал бы поумнее. Старался бы скрыться от правосудия, а не лезть ему в руки.

— Почему же вы приказали перевести его под следствие?

— Обманный ход, — улыбнулся Волков. — Противники рассчитывали навязать нам Маркина вместо себя. Пусть думают, что мы клюнули.

Мельников был обескуражен. Что значит неопытность!

— С Маркиным ясно, Степан Герасимович. Но как вам удалось напасть на след Козырева?

Волков подошел к расстроенному подчиненному и похлопал по плечу:

— Не терзайся, Александр Васильевич! Если честно, мог бы поправить тебя давно. Умышленно этого не делал. На ошибках учатся. И коль уж дело коснулось учебы, послушай, как не только тебя, а и меня, старого дурака, водил вокруг пальца «Ураган».

32

Тайна трех мелочей

Степан Герасимович начал рассказ спокойно, неторопливо, расхаживая по кабинету:

— Свершив самосуд над маркером, враги считали, что заметут следы. Но всплыл словарь Ожегова. Шифровка «Ураган» прошел благополучно» была передана в среду четвертого сентября. Значит, иностранный агент проник в гарнизон в течение предшествовавшей недели. Попросил начальника отдела кадров принести личные дела всех лиц, что прибыли в часть с двадцать восьмого августа по четвертое сентября. Проверил дела только тех, кто в день гибели Яковлева были вечером в штабе: Маркин, Чухра, Яровой и Козырев. Последний был в штабном карауле. И вдруг чувствую, что на фотографии Козырева чего-то не хватает. И сразу смекнул: шрама! У него, как и у меня, на брови небольшой шрамик. Достал удостоверение личности, взглянул на свое фото. Оно маленькое, а след виден. Подумал: «Может, шрам появился после того, как сфотографировался?» Спросил, когда он давал показания по делу Яковлева: «Где заработал?» Ответил: «Шрам с детства». Значит, отпадает. Тогда возникло другое соображение: шрам убран ретушью. Приказал, чтобы все молодые офицеры срочно перефотографировались. Сегодня получил свежие фотографии. Шрамик на его брови есть.

— Неужели Козырев... подставной? — не вытерпел Мельников.

— Пока трудно судить. И то и другое фото, как две капли воды. Вот только шрамик... Теперь о второй мелочи. Помнишь, Александр Васильевич, мне не давала покоя последняя фраза Яковлева: «...минуточку. Это марк...» Мы установили, что Яковлева мог убить человек, которого солдат допустил бы к себе. Теперь представь: Козырев отпустил Яковлева в туалет. Вместо этого солдат находит ближайший телефон и звонит тебе. Яковлев стремится доложить все до конца, но тут внезапно появляется его начальник. Вот к кому вырывается: «минуточку»! Дескать, подождите, я сейчас!

— Постойте, — перебил Мельников. — Но раз Козырев шел на убийство, он был уже в накидке. Неужели это Яковлева не насторожило?

Степан Герасимович улыбнулся:

— Ждал этого вопроса. Понимаешь, ведь Яковлев был в таком состоянии... Ну, представь, ты звонишь в пожарную, что пожар, а тут входит жена. Станешь рассматривать, в каком она платье? Яковлев, видимо, обратил внимание только на лицо Козырева. Свой! Ну, естественно, тот подошел спокойно и р-раз!.. Теперь третья мелочь. Обнаружил ее, когда стал изучать показания Лопахина. Если помнишь, сержант показал, что услышал выстрелы без пяти восемь. Из рассказа Козырева следовало, что крик Яковлева застал его в другом конце коридора. Он стал дергать