Поединок - Александр Борисович Царинский

— Но твои позиции хлипкие, как то болото, что чавкает под ногами. Хочешь, разобью тебя в пух и прах? Будем воевать?

Мельников остановился и с удивлением посмотрел на Волкова.

— Не понимаю вас. Насчет Маркина мы с вами воевали не раз. И наконец, сегодня вы пришли к моему выводу.

Волков помрачнел.

— Не спеши, Александр Васильевич! Цыплят по осени считают. Ответь, пожалуйста, в котором часу Маркин был подобран у оврага под Верхнесалтыково?

— Около половины первого ночи.

— Так... Половина первого. А сколько нужно времени, чтобы добраться туда от нас? Пусть при самой быстрой езде?

— Часа полтора-два. — Мельников начинал что-то соображать. А Волков развивал мысль:

— По докладу Три «И», в день смерти маркера его окна светились почти до двенадцати ночи. Пусть около двенадцати маркер лег. Маркин был в комнате. Игнатенко его прошляпил. Случилось идеальное: прощаясь, Маркин потушил свет, подбросил в плиту угля, закрыл вьюшку и... драпа. Мог ли он с двенадцати до полпервого добраться до того места, где был подобран? А ведь надо было и от лыж избавиться.

Мельников почувствовал, что почва под его теорией шатается. Нестыковка по времени была велика. Упрямо пролепетал:

— Но он мог закрыть трубу раньше.

— И ушел, да? А дурак маркер с девяти или полдесятого вечера, пока Маркин добирался до Верхнесалтыково, поглощал чадный газ и умышленно не ложился до двенадцати, чтобы сбить с толку Игнатенко?

Да... Теория Мельникова трещала.

— Продолжим. Анализировал Александр Васильевич, почему обвиняемый признал свой плащ и галоши, но отпирался от лыж?

— Думаю... Постойте, постойте! Он в душе был согласен с тем убийством, но испугался, что ему пришьют и маркера.

— Ничего ты не понял, — вздохнул Волков. — На твою неопытность да горячность как раз враги и рассчитали. Сунули Маркина на растерзание и ты уцепился за него, как голодная кошка за крохотную мышку. А Маркин ни к одному из убийств не причастен.

— Что?! А кто же тогда? Кто? — Мельников стал красный, как кумач.

— Настоящий убийца Козырев!

— Козырев? — Мельникову почудилось, что пол ходит под его ногами. — Козырев?! — повторил он и проглотил слюну.

— Да, Козырев. Именно — Козырев!

— Так как же?.. Нет, я ничего не понимаю. Вы шутите, Степан Герасимович! Зачем же вы тогда ему так все?..

— Тактика, Александр Васильевич! Клин вышибают клином!

31

Кто кого

Ошарашенный внезапным открытием, Мельников отупело молчал. Только несколько минут назад он считал себя «на коне» и вдруг... Нет, не укладывалось в голове... И он не удержался:

— Степан Герасимович, я прошу объяснения. Вы раскрыли себя. Сообщили Козыреву дату вылета нового истребителя.

Волков стоял у окна. На улице падали большие хлопья снега. Они напоминали опадающие листья акаций. Степан Герасимович отвернулся от окна, неторопливо прошел к своему креслу, сел.

— Объяснения? Что ж, давай разберемся. Итак: раскрыл себя! Верно. Раскрыл. Но моя конспирация исчерпана. Козырев следит за твоими действиями. Неужто не пришла ему мысль: почему никто иной, как я, вместе с тобой всю ночь отдал разбирательству ЧП? Разве это целиком задача начальника штаба? Да и неважно, «засветил» он меня или нет. Главное, я сам доверительно раскрываю ему карты. Теперь, зачем сообщил о вылете нового самолета? Как будто действительно выдал тайну. Но ведь точная дата осталась неназванной. Что самолет планируется к скорому вылету, знает каждый офицер гарнизона. Но этим сообщением я еще больше вхожу в доверие к Козыреву. Такие вещи можно сообщить лишь надежному человеку. Вместе с тем, привязываю его к гарнизону. Враги, в том числе и Козырев, останутся на местах, чтобы уничтожить второй истребитель. Далее... Маркин представляет для них определенную опасность. Вчера вспомнил, что показывал Козыреву телеграмму, завтра может припомнить еще что-то. Значит, от него надо избавиться. Своим доверием и привязкой к арестованному мы ставим Козырева в роль дрессированной кошки. Рядом цыпленок, съесть легко, но, по замыслу дрессировщика, кошка должна с ним играть и беречь, как зеницу ока.

— Я вас понял, Степан Герасимович! Поэтому вы так строго и приказали Козыреву, что отвечает за Маркина головой?

— Безусловно. Но главная подстраховка другая. В его карауле — Ивченко. В другом составе — лейтенант Пивовар. Этим ходом рассеиваю сомнения Козырева, что строим ему ловушку.

— Еще вопрос, Степан Герасимович! Ваш временный отъезд планируется реально или?..

— Я чекист, Александр Васильевич! А чекисты — люди слова. Подумай сам. Выдал Козыреву информацию, что улечу, и вдруг соврал. Что-что, а это он проверит.

Вид у Мельникова был грустный. Такое нагромождение фактов, столько улик против Маркина и вдруг... Подобные вещи часто отбивают руки от работы, вселяют неверие в свои силы.

Волков видел, что подчиненный переживает. Прежде, чем раскрыть его промахи, решил успокоить:

— Александр Васильевич, наши враги не лыком шиты. Я с опытом, и то дошел до истины после того, как тоже сделал не одну ошибку. И знаешь, что интересно в этой истории? Как ни странно, но твои промахи сыграли положительную роль.

— Не смейтесь, Степан Герасимович!

— Говорю серьезно. Даже без утешения. Ты так легко клюнул на приманку недругов, что они, рассчитывая на твою неопытность, стали бросать новые. На этом и попались.

— Вы, может быть, все же объясните?

— Придется. Главная твоя ошибка — навязчивость идеи. Тебе не понравился Маркин, когда вручил Козыреву письмо девушки. А когда к человеку зарождается неприязнь, появляются подозрения и на более весомые вещи. В день катастрофы Маркин дежурил на аэродроме. В день гибели Яковлева оказывается в штабе. В прерванном телефонном разговоре Яковлев произносит обрывок слова «марк...», а Козырев, описывая убийцу, рисует его под внешность Маркина. Однако нам удалось установить, что «марк...» — не Маркин, а маркер. Так же убедительно доказано, что Маркин не мог убить Яковлева, так как последний не допустил бы к себе незнакомого человека. Так? А вот навязчивая идея, что убийца все же Маркин, тебя продолжала преследовать. Ты стал искать свидетеля подтвердить, что Маркин и Яковлев знакомы. И нашел его в лице Ивченко. Дальнейший путь тебе любезно стали прокладывать наши недруги.

— Не понимаю...

— Сейчас поймешь. Когда обнаружилась находка в колодце?

— Двадцать шестого декабря.

— А когда убит маркер и исчез Маркин?

— В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое.

— Улавливаешь?

— Пока —