Двадцать два несчастья – 3 - Данияр Саматович Сугралинов

Глава 19

Значит, Рамиль Зарипов мстит мне «за тот случай». И чтоб уж совсем сильно «отомстить», подкладывает мне в постель Эльвиру. Что-то тут не бьется.

Строго посмотрев на гостью, я равнодушно поинтересовался:

— И что такого?

Она неодобрительно вздохнула и пожала плечами:

— Просто ты, Сережа, стал очень странный в последнее время. Сильно изменился. Ты что, вообще не соображаешь, как его тогда унизил? Из-за тебя мы потом несколько месяцев над ним все издевались: и в нашей больнице, и в других потешались.

И вот что ей сказать? Я не просто не помнил, а не знал и потому продолжил изворотливо стоять на своем:

— Хочу услышать твое мнение.

Эльвира, как ни странно, моему напору совершенно не удивилась. Наоборот, продолжила рассказывать, смакуя каждый нюанс, потому что, судя по всему, посплетничать любила и знала в этом толк:

— Да что там рассказывать! В общем, когда у нас была та комиссия из Москвы, Рамилька сильно лопухнулся, — пренебрежительно скривилась она. — Ты же помнишь, как они те задания раздавали?

Я сперва кивнул. А потом подумал и пожал плечами. Откуда мне было знать? Но не стану же я ей в этом признаваться.

— Короче, когда они нас стали делить на группы, Рамилька специально с тобой в одну встал, он мне потом сам признался… когда мы с ним это… — Она вспыхнула, покраснела и быстро перевела тему. — А когда набирали в группы по семь человек младшего медперсонала, тоже подсуетился и выбрал только тех, кто работает в операционной. Так выиграть хотел. Хотя та же Галина Сергеевна к нам просилась, но ее Рамиль не взял. Она тогда так обиделась, аж плакала.

— Да, несправедливо вышло, — нейтрально поддакнул я, когда Эльвира сделала паузу.

— Ну и вот. Получается, что разбили они нас на группы вроде как случайно, вот только наша была составлена заранее. И еще группа Олега. Ну, с ним-то понятно. А вот насчет нас это вопрос! Понял? Но ты стопроцентно не обратил на это внимания.

Я согласно кивнул. Эльвира победно усмехнулась, мол, и не сомневалась в твоей наивности.

— А ты понял, что, когда нам по жребию дали тянуть задание, Рамиль самое сложное достал?

Я сделал неопределенный жест. Но Эльвире и этого было достаточно. Ее уже понесло, и она не могла остановиться.

— Ага, — кивнул я и поморщился. — Слушай, я что-то забыл, а что там за задание было?

— Еще бы, так бухать, конечно, все мозги протухли. Мне кажется, ты вообще белочку тогда словил, — осуждающе сказала она и процитировала: — «Интраоперационные характеристики менингиом задней черепной ямки». Прикинь, западло какое?

Я представлял. Самая ненавистная группа опухолей. Нет, не то чтобы у врачей были любимые опухоли. Вовсе нет. Но именно с этими отвратительно работать. Потому что они хоть и доброкачественные, но очень уж разнородные. И для работы нужен, как говорится, глаз-алмаз и колоссальный опыт. А еще супер-пупер-везение. Там же все зависит от множества нюансов: от локализации опухоли, от размеров, характера роста, отношения с окружающими нейроваскулярными структурами. Задание было действительно непростым.

Тем временем Эльвира продолжила рассказывать:

— Потом вызвали Зарипова рассказать, какими методами надо, значит, сделать это все… А он то ли растерялся, то ли вообще не знал. В общем, сначала неправильно назвал методы, потом вообще запутался в диагностике, и нас хотели дисквалифицировать. Если бы не ты, был бы капец.

— Я? — А вот тут было удивительно.

— Ну да. Ты вышел и все красиво рассказал. Рамилька чуть не опух от злости. Аж перекосило бедного!

— Так он же вроде радоваться должен?

— Так-то оно так, — кивнула Эльвира. — Мы тогда выиграли. Но, так как Зарипов правильно не смог сказать, заняли не первое место. Только четвертое, хотя получили призы. И еще приз зрительских симпатий. Славно тогда набухались.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Но хоть мы тогда и выиграли, по сути, Рамиль проиграл. Вот он после этого тебя и возненавидел. А Харитонов потом его постоянно поддевал на планерках и ставил тебя в пример. Это его еще больше злило.

Интересное дело. Кажется, я начал понимать подоплеку этой игры.

Тем временем Эльвира продолжала:

— Потом ты несколько раз получал всякие достижения, а его это капец как задевало. А вот когда после того случая… в общем, когда ты жестко забухал и начал косячить, он и взялся за тебя, чтобы подставить. Дождался своего часа.

Она многозначительно посмотрела на меня, потом схватила чайничек с травяным чаем и надолго припала к горлышку. Видимо, начала трезветь, и сушняк замучил.

— Может, еще чаю сделать? — предложил гостеприимно я. — Или могу компот сварить.

— Ой, Епиходов, не начинай только! — фыркнула Эльвира. — Ты, как бухать завязал, такой правильный стал, аж удавить хочется! Вот мне мужики еще компоты не варили!

— Как хочешь. И что дальше?

— Ну и в результате, когда им надо было найти козла отпущения, Рамилька предложил Харитонову тебя. Потому что спал и видел, как тебя убрать и встать на твое место.

— Так он уже давно на мое место метил? — уточнил я.

— Ну да, — кивнула Эльвира. — И Рамиль у Харитонова нынче в фаворе. Поэтому имей в виду.

— Ага, понятно, — пробормотал я. — С этим немного разобрались. А ты здесь каким боком? Как ты в эту историю влезла?

— Да е-мое, Епиходов, ты чего такой тупой⁈ Я же тебе говорила, что он меня шантажирует!

— Помню.

— Ну а что мне было делать? — Красивые глаза Эльвиры налились слезами. — У меня и выхода особого не было. Я за эту работу держусь руками и зубами. У меня трое детей, их поднимать надо. И мать больная.

— А ты замужем?

— Нет конечно! Я что, вольтанутая, что ли? Еще и мужа на шею не потяну. Я и баба, я и конь… забыла, как там в этой пословице. Поэтому, Сережа, очень боюсь потерять свое место. Ну а то, что произошло… то произошло…

— Так, а что он поручил тебе сделать?

Она вздохнула, глядя в стол и густо наливаясь краской.

— Ну, для начала поговорить и выяснить, что с тобой не так. Раньше ты не был таким… борзым, что ли, чересчур уверенным в себе. А как ты диагнозы в неотложке ставил? Рамиль