Двадцать два несчастья – 3 - Данияр Саматович Сугралинов

— Нет, Эльвира. Меня ты не хочешь. Если бы хотела, мы бы уже давно перепихнулись, а не занимались вот этим всем. Что у тебя случилось? Для чего представление? Рассказывай.

Она молчала. Потом схватила мою чашку и залпом выпила чай.

Горячий душ, шампанское, чай с медом, а теперь еще и коньяк — она снова поплыла.

Я этим воспользовался, как бы это муторно ни было, потому что злился и начал закипать.

— Так что же случилось? — уже требовательнее спросил я.

Пришлось повторить вопрос несколько раз по-разному, пока она наконец не выдохнула:

— Ну… вот так вот случилось.

И тяжко вздохнула.

— Тебя кто-то прислал, правда? — сказал я.

Судя по тому, как дернулось ее лицо, попал в точку.

— Из больницы, да?

Эльвира ничего не ответила. Сама налила коньяка и хлопнула еще одну рюмку. Я пододвинул ей уцелевшие кусочки брынзы. И предложил:

— У меня есть лимон.

Она опять промолчала.

— Так кто тебя отправил? Мельник?

Эльвира сидела, задумчиво склонив голову.

— Харитонов? Мельник? Бойко? Зарипов?

При упоминании Рамиля Зарипова она вздрогнула, и я понял, что попал в цель. Тот самый, который был записан в старом телефоне Сереги как «Рамиль (гад)». Который метил на мое место в хирургии и злорадствовал после моего увольнения. Так-так…

— А зачем? — спросил я. — Чего он хочет?

— Ну, ты сам виноват, — пробормотала она совсем пьяным голосом. — И вообще, я ничего про Рамильку говорить не буду.

— Нет, Эльвира. — Я взял ее за руку, крепко сжал ладонь и посмотрел в глаза. — Мы же с тобой друзья? Друзья. Мы с тобой люди, которые прошли через многое. И если ты мне сейчас все расскажешь, обещаю, что помогу тебе выйти из этой ситуации.

Эмпатический модуль показывал: ей совершенно не хотелось сейчас быть здесь, со мной. Но приходилось. В ней бурлил страх перед чем-то непонятным, но не передо мной.

— Что тебя пугает, Эльвира? Тебя этот Рамиль шантажирует?

Она мгновенно побледнела и отпрянула, вырвав руку из моей.

— Рассказывай! — велел я.

Девушка повздыхала еще немного, потом начала всхлипывать, а я спросил:

— Так чем он тебя шантажирует?

Эльвира опустила голову и густо покраснела:

— Застукал… за кое-чем…

— Вряд ли ты убила, украла или сделала что-то серьезное. Может, ты маньяк?

Она фыркнула и отвернулась, уши пылали алым.

— Рассказывай.

— А ты никому не скажешь?

— Зуб даю, — хмуро ответил я.

— В общем… — Она налила себе еще коньяка и выпила не закусывая. — Короче, я осталась на дежурстве, а к нам привезли одного парня. Симпатичный такой, лапочка, прямо ух. Он мне так понравился, что я стала подменяться на ночные дежурства. И вот один раз мы с ним… ну, кувыркались… прямо в палате, на подоконнике…

Она замолчала, а я живо представил эту картину и понял, что тело опять реагирует неуместным образом.

— И?

— А из корпуса напротив, где кардиологическое отделение, заметили. Один дедок из пациентов увидел и чуть инфаркт не поймал. Ну, это я потом узнала. Оттуда позвонили Харитонову, но его уже не было. А из врачей был только Рамиль. Вот он все и узнал. Забежал в палату и увидел, чем мы с этим парнем занимаемся… и начал меня шантажировать. Понимаешь, я теперь вынуждена делать все, что он скажет.

Она всхлипнула.

Я покачал головой.

— Это ерунда, Эльвира. Ну что ты мне лепишь? Ты медсестра, абсолютно свободная, и совершеннолетний пациент. В принципе, это ваше личное дело, если в свободное от работы время. Ну, поругали бы тебя, ну, премии лишили. Но это такая мелочь! Этим нельзя шантажировать и тем более подсылать к мужикам. Рассказывай правду.

Некоторое время она молчала. Потом тяжко вздохнула:

— Он узнал про меня… и Харитонова…

Вот оно что. Так Эльвирочка с Харитоновым крутит. И почему я даже не удивлен?

— Ты любовница его?

— Ну, как тебе сказать…

Уши покраснели, лицо пошло пятнами.

— Иногда он меня вызывает к себе в кабинет…

— Угу, понятно, — сказал я. — Но почему ты не пожаловалась Харитонову? Он бы этого Рамиля быстро воспитал. Выгнал бы, и дело с концом.

— Так я же тебе говорю! — Эльвира аж подскочила на стуле, отчего полы рубашки разошлись еще больше. — Чем ты слушаешь? Он меня с Ваней видел!

— И что?

— Как это что? Он бы сказал Харитонову, что я с Ваней!

— Насколько я знаю, Харитонов женат, — сказал я. — Ты вполне могла сказать, что у тебя жених, мол, замуж собираешься. Какие могут быть к тебе претензии?

— Ты Харитонова не знаешь? — Она понурилась. — Он мстительный, капец.

Долила себе коньяка, выпила половину. Остальное отставила в сторону. Разговор явно ее тяготил.

Тем временем из комнаты вышел Валера. Встал на пороге, потянулся, зевнул, показав розовую пасть. Потом вошел на кухню и ловко запрыгнул Эльвире на руки.

— Котик! — восхищенно протянула она и принялась гладить этого мелкого засранца.

Валера устроился у нее на коленях, аккурат между разошедшимися полами рубашки, и затарахтел, как трактор. Мохнатый подлец блаженно жмурился, уткнувшись мордой в ее живот, и я поймал себя на совершенно идиотской мысли, что завидую собственному коту.

И удивился. Думал, он ко всем моим гостьям относится так, как к Диане, то есть шипит и царапается. А тут вот что.

Странно.

Хотя чего странного? Я бы и сам с удовольствием устроился у Эльвиры на коленях. И чтобы она меня вот так гладила.

От этой мысли я усмехнулся и спросил:

— Эльвира, а почему Рамиль на меня взъелся? За что меня так ненавидит? Что я ему сделал?

— Ты че, Серега?

От удивления она даже трезветь начала. Я торопливо долил ей коньяка и поправился:

— Ты меня не так поняла. Я-то знаю. Но это моя версия. А мне хотелось бы услышать твою. Ты у нас девушка умная и наблюдательная.

От похвалы Эльвира зарделась. Я давно заметил: глуповатые красавицы больше любят, когда их хвалят за ум и мудрость, чем за внешность.

— Ну, в общем… — Она погладила Валеру за ухом, тот замурлыкал еще громче. — Рамиль тебе мстит за тот случай.

Приехали.

Откуда мне знать, за какой именно случай? И как теперь это выяснить, не выдав себя?