Новая Магдалина - Уилки Коллинз

— Вы хотите сказать — в тюрьму?

— Я хочу сказать — в дом умалишенных.

Опять Мерси повернулась к Джулиану. На лице ее теперь выражались и удивление, и ужас.

— О! — сказала она ему. — Орас, наверно, ошибается. Этого быть не может!

Джулиан опять предоставил Орасу отвечать. Все его внимание все еще было поглощено наблюдением за лицом Мерси. Она была вынуждена опять обратиться к Орасу.

— Неужели в дом умалишенных? — спросила она.

— Конечно, — отвечал он. — Чему вы удивляетесь? Вы сами сказали ей, что она помешана. Боже великий, как вы бледны! Что с вами?

Она обернулась к Джулиану в третий раз. Страшный выбор, предоставленный ей, стал очевидным без всяких секретов. Возвратить Грэс украденную личность или запереть ее в дом умалишенных — надо было выбирать! В этом виде вырисовывалось сложившееся положение в ее уме. Мерси выбрала тотчас же. Прежде чем она заговорила, ее благородное решение Джулиан прочитал в глазах Мерси. Присущий им внутренний блеск, который он видел в них уже однажды, опять засиял ярче и чище прежнего. Совесть, которую он укрепил, душа, которую он спас, глядела на него и говорила: "Не сомневайся в нас более! "

— Отошлите этого человека.

Это были ее первые слова. Она заговорила (указав на полицейского) чистым, звучным, решительным голосом, слышным в самом отдаленном углу комнаты.

Пожатие руки Джулиана сказало ей, что она может полагаться на братское сочувствие и помощь. Все другие, находившиеся в комнате, смотрели на нее с безмолвным удивлением. Грэс встала. Даже человек в партикулярном платье вскочил. Леди Джэнет (торопливо присоединившись к Орасу и вполне разделяя его недоумение и испуг) взяла Мерси за руку и стала трясти, как бы желая заставить ее понять, что она делает. Мерси твердо стояла на своем, Мерси повторила решительно, что уже сказала:

— Отошлите этого человека.

Леди Джэнет потеряла всякое терпение.

— Что с вами сделалось? — спросила она сурово. — Знаете ли вы, что говорите? Человек этот находится здесь для вас столько же, сколько для меня! Человек этот здесь для того, чтоб избавить вас и меня от дальнейших неприятностей и оскорблений. А вы настаиваете, настаиваете в моем присутствии, чтоб его отослали! Что это значит?

— Вы узнаете, что это значит, леди Джэнет, через полчаса. Я не настаиваю, а только повторяю мою просьбу. Пусть этого человека отошлют!

Джулиан отступил в сторону (глаза тетки сердито следили за ним) и заговорил с полицейским.

— Идите назад в полицию, — сказал он, — и подождите там, пока я дам вам знать.

Нахальные глаза человека в партикулярном платье искоса посмотрели на Джулиана и Мерси и оценили ее красоту, как ковер и стулья.

«Старая история, — подумал он, — красивая женщина всему причиной, и рано или поздно красивая женщина настоит на своем».

Он перешел через комнату, скрипя сапогами, поклонился с омерзительной усмешкой, которая перетолковывала все происходящее в самую худшую сторону, и исчез за дверью библиотеки.

Воспитание леди Джэнет не позволило говорить что-нибудь, пока полицейский не ушел. Тогда, только тогда, обратилась она к Джулиану.

Я полагаю, вы знаете, что это значит? — сказала она. — Я полагаю, вы имеете какую-нибудь причину идти наперекор моим распоряжениям в моем собственном доме?

— Я никогда не нарушал уважения к вашему сиятельству, — ответил Джулиан, — вы скоро узнаете, что я и теперь не нарушил этого уважения.

Леди Джэнет посмотрела через комнату. Грэс жадно слушала, сознавая, что в последнюю минуту события приняли какой-то таинственный оборот в ее пользу.

— В ваши распоряжения моими делами, может быть, входит и то, — продолжала ее сиятельство, — чтоб эта особа оставалась в моем доме?

Страх, овладевший Грэс, еще не совсем прошел. Она предоставила Джулиану отвечать. Прежде чем он успел заговорить, Мерси перешла через комнату и шепнула Грэс:

— Дайте мне время признаться письменно. Я не могу признаться при всех — когда это надето на моей шее.

Она указала на ожерелье. Грэс бросила на нее угрожающий взгляд и вдруг молча отвернулась.

Мерси отвечала на вопрос леди Джэнет:

— Я прошу ваше сиятельство позволить ей остаться здесь, всего на полчаса, — сказала она. — Моя просьба сама по себе объяснится в это время.

Леди Джэнет не чинила больше препятствий. Что-то в лице Мерси, что-то в ее тоне заставило умолкнуть и ее, и Грэс.

Потом заговорил Орас. Еле сдерживая ярость, полный подозрений, он обратился к Мерси, которая стояла напротив него возле Джулиана.

— Касается ли меня, — спросил он, — ваше обязательство объяснить ваше странное поведение через полчаса?

Его рука надела на шею Мерси свадебный подарок его матери. Сильная боль кольнула ее сердце, когда она глядела на Ораса и видела, как глубоко она уже огорчила и оскорбила его. Слезы выступили на ее глазах, она смиренно и слабым голосом ответила ему.

— Если вы позволите, — вот все, что она могла сказать, прежде чем сильное сердцебиение заставило ее замолчать.

Чувство оскорбления Ораса не успокоилось такой покорностью.

— Я терпеть не могу таинственностей и намеков, — продолжал он сурово, — в нашем семейном кругу мы привыкли откровенно обращаться друг с другом. Для чего я должен ждать полчаса объяснения, которое может быть дано теперь? Для чего мне ждать?

Леди Джэнет пришла в себя, пока Орас говорил.

— Я совершенно согласна с вами, — сказала она, — я тоже спрашиваю, для чего нам ждать?

Даже Джулиана оставило самообладание, когда тетка его повторила этот прямой вопрос. Как Мерси ответит на него? Выдержит ли ее мужество?

— Вы меня спрашиваете, для чего вам ждать, — сказала она Орасу спокойно и твердо. — Ждать, чтоб услышать о Мерси Мерик.

Леди Джэнет слушала с выражением скуки и отвращения.

— Не возвращайтесь к этому! — сказала она. — Мы уже достаточно знаем о Мерси Мерик.

— Извините, ваше сиятельство, не знаете. Только я могу вам сообщить.

— Вы?

Она почтительно наклонила голову.

— Я просила вас, леди Джэнет, дать мне полчаса, — продолжала она. — Через полчаса я торжественно обязуюсь представить Мерси Мерик в эту комнату. Леди Джэнет Рой, мистер Орас Голмкрофт, вы должны подождать этого.

Высказав в этих выражениях твердое решение сделать признание, она сняла жемчуг с шеи, положила его в футляр и отдала Орасу.

— Сохраните, — сказала она, и голос ее на минуту ослабел, — до нашего свидания.

Орас молча взял футляр. Он действовал как человек, ум которого был как бы парализован от удивления. Рука его двигалась машинально. Глаза его с восторгом следили за Мерси. Леди Джэнет, по-видимому, совсем по-другому испытывала странное состояние, овладевшее им. Смутное предчувствие беды нависло как туча над ее головой. В эту достопамятную минуту леди Джэнет почувствовала, как она стара, да и на вид кажется старухой.