Ангел для сестры - Джоди Линн Пиколт

— Это временная мера. У Кейт, скорее всего, разовьется полный рецидив болезни, но таким образом мы выиграем время, чтобы укрепить ее защитные силы, прежде чем прибегать к более агрессивным методам лечения.

— А сколько времени потребуется на доставку сюда лимфоцитов? — спрашиваю я.

Доктор Чанс поворачивается ко мне:

— Это зависит от того, как быстро вы сможете привести Анну.

Когда двери лифта открываются, внутри находится всего один человек — бездомный в ярко-голубых очках и с шестью пластиковыми пакетами из супермаркета, набитыми каким-то тряпьем.

— Закрывайте двери, черт вас подери! — кричит он, как только мы заходим в кабину. — Не видите, что я слепой?

Я нажимаю кнопку, чтобы спуститься в вестибюль.

— Я могу привезти Анну после занятий. Завтра детей отпускают из садика в полдень.

— Не трогайте мою сумку! — рычит бездомный.

— Я не трогала, — возражаю я отстраненно и вежливо.

— По-моему, лучше этого не делать, — говорит Брайан.

— Я к нему не приближаюсь!

— Сара, я имел в виду ИДЛ. Я не думаю, что нужно везти сюда Анну, чтобы у нее взяли кровь.

Безо всякой причины лифт останавливается на одиннадцатом этаже, двери открываются и закрываются.

Бездомный начинает рыться в своих мешках.

— Когда мы завели Анну, — напоминаю я Брайану, — то знали, что она станет донором для Кейт.

— Один раз. И она не вспомнит, что мы с ней так поступили.

Я жду, когда он посмотрит на меня.

— Ты дашь кровь Кейт?

— Боже, Сара, что за вопрос…

— Я бы тоже дала. Я бы отдала ей половину своего сердца — клянусь Богом! — если бы это помогло. Ты делаешь то, что должен, когда речь идет о любимых людях, верно? — (Брайан, повесив голову, кивает.) — Почему ты считаешь, что Анна отнесется к этому иначе?

Двери лифта открываются, но мы с Брайаном остаемся внутри и молча глядим друг на друга. Бездомный протискивается между нами, сердито шурша пакетами со своими пожитками.

— Хватит орать! — кричит он, хотя мы не проронили ни слова. — Не понимаете, что я глухой?

Для Анны это праздник. Мама и папа проводят время с ней одной. Всю дорогу через парковку она держит нас обоих за руки. Что такого, если мы идем в больницу?

Я объяснила ей, что Кейт плохо себя чувствует и врачам нужно взять кое-что у Анны и дать это Кейт, чтобы той стало лучше. Я решила, что такого количества информации более чем достаточно.

Мы ждем в смотровой комнате, раскрашиваем птеродактилей и тирексов.

— Сегодня за завтраком Этан сказал, что все динозавры умерли от простуды, — щебечет Анна, — но никто ему не поверил.

Брайан улыбается:

— А ты как думаешь, отчего они умерли?

— Оттого, что им было по миллиону лет. — Она смотрит на отца. — У них тогда были праздники в день рождения?

Дверь открывается, входит гематолог:

— Привет, команда. Мамочка, будете держать ее на коленях?

Я залезаю на стол и устраиваю Анну у себя на руках. Брайан занимает позицию позади нас, чтобы обездвижить руку Анны, держа ее за плечо и локоть.

— Готова? — спрашивает врач Анну, которая продолжает улыбаться, а потом поднимает вверх шприц. — Это всего лишь небольшой укол, — обещает доктор, произнеся ненужное слово.

Анна начинает брыкаться. Ее рука царапает мне лицо, бьет в живот. Брайан не может удержать дочку, он кричит на меня:

— Я думал, ты сказала ей!

Врач, покинувшая кабинет так, что я ничего не заметила, возвращается с несколькими медсестрами.

— Дети и флеботомия плохо совмещаются, — говорит она, пока сестры забирают с моих коленей Анну и успокаивают ее, поглаживая и произнося ласковые слова.

— Не волнуйтесь, мы профи.

Это дежавю, все как в тот день, когда поставили диагноз Кейт. «Бойтесь своих желаний», — думаю я. Анна такая же, как ее сестра.

Я пылесошу в комнате у девочек и ударяю ручкой по аквариуму, отчего Геркулес вылетает наружу. Стекло не разбито, но мне не сразу удается найти рыбку, которая бьется на ковре под столом Кейт.

— Потерпи, дружок, — шепчу я и бросаю беднягу в аквариум, доливаю туда воды из-под крана в ванной.

Геркулес всплывает к поверхности. «Нет, — мысленно молю его, — пожалуйста».

Сажусь на край кровати. Как сказать Кейт, что я погубила ее рыбку? Заметит ли она подмену, если я сбегаю в зоомагазин и куплю другую?

Вдруг рядом со мной оказывается Анна, она только что вернулась из детского сада.

— Мамочка, а почему Геркулес не шевелится?

Я открываю рот, признание вертится у меня на языке, но в этот момент золотая рыбка вздрагивает всем телом, совершает нырок и плывет.

— Вот, — говорю я, — с ним все в порядке.

Пяти тысяч лимфоцитов оказывается недостаточно, и доктор Чанс звонит, чтобы сказать — нужно десять. Второй забор донорских лимфоцитов у Анны назначают на то время, когда родители одной девочки из ее группы устраивают гимнастический день рождения для своей дочери. Я разрешаю Анне пойти туда на некоторое время, а потом забираю в больницу прямо из спортзала.

Именинница — карамельная принцесса с белокурыми, как у феечки, волосами, маленькая копия своей матери. Скидывая обувь, чтобы пройти по полу с мягким покрытием, я силюсь вспомнить их имена. Девочку зовут… Мэлори, а ее мать… Моника? Маргарет?

Сразу замечаю Анну — она сидит на батуте, инструктор давит на прыжковое полотно, и малышка подскакивает на нем, как попкорн на сковородке. Ко мне подходит мать именинницы, на лице гирляндой рождественских огней сияет улыбка.

— Вы, наверное, мама Анны? Я Митти, — говорит она. — Как жаль, что ей нужно уходить, но мы, конечно, все понимаем. Это, наверное, здорово — идти туда, куда никому другому не попасть.

В больницу?!

— Ну, надеюсь, вам никогда не придется этого делать.

— О, я понимаю. У меня голова кружится даже от подъема на лифте. — Она поворачивается к батуту. — Анна, дорогая! Твоя мама пришла!

Моя дочурка семенит ко мне по мягкому полу. Я тоже хотела сделать такой в гостиной, когда дети были маленькие: оббить упругими панелями стены, пол и потолок для защиты. Но с тем же успехом я могла бы обернуть Кейт в пузырчатую пленку, опасность все равно таилась у нее внутри.

— Что нужно сказать? — намекаю я Анне, и она благодарит маму Мэлори.

— О, не за что. — Митти дает ей небольшой пакетик с угощениями. — Пусть ваш муж звонит нам в любое время. Мы с удовольствием возьмем к себе Анну, пока вы будете в Техасе.

Малышка замирает, наполовину завязав шнурок.

— Митти, что сказала вам Анна? — спрашиваю я.

— Что она уйдет раньше, потому что вас нужно всей семьей проводить в аэропорт. В Хьюстоне начинается какой-то тренинг, и