Апокалипсис. 20**год - Мария Эльф

Макс подскочил к первому попавшемуся мужику и строго спросил:

– Воровал?

Мужик посмотрел ему в глаза, затем потупился и с горечью произнес:

– Каюсь.

– Молодец! – Макс похлопал его по плечу и вернулся ко мне, – Так почему именно я погибну?!

– Мы все погибнем.

– Э, нет! Вот Петровцев, старый сыч, помнишь, ворюга был? О! Так он помер спокойненько в собственной постели в семьдесят шесть лет. А? А украл больше меня в сто, нет, в тысячу раз!

– Да, может быть, ты – не за это.

– Тогда за что?

Я не знал, что ему ответить.

– Пойдём, провожу тебя домой.

– Не бросай меня, Андрей, – попросил мой друг и бывший работодатель.

– Но мне нужно идти к Насте. Я ещё не был у неё, боюсь не успеть.

– А! – понимающе воскликнул он, – Тогда нет вопросов.

Он похлопал меня по плечу и зашагал по направлению к дому.

Насти дома не было. Не было никого.

Вероятно, они ушли в церковь. Они периодически посещали местный приход.

По дороге к церкви Рождества Христова всё думал о том, кто я есть. Будет ли, на самом деле Страшный Суд? И что он из себя представляет? Как обратится Всевышний ко мне? Вспоминались почему-то известные слова Достоевского: «Тварь я дрожащая или право имею?» В свете произошедшего я казался себе ничтожным, бессмысленным, песчинкой в пустыне. Да что я сделал за свою жизнь? Всегда к чему-то стремился, чего-то добивался, причем довольно успешно. И вот сейчас я ни с чем. Погоня за миражами. Но раньше, раньше только эти миражи казались сутью, а то, что теперь должно было остаться со мной – представлялось мне тогда бесполезным туманом и пустотой. Сейчас ясно, что я ошибался. Только уже ничего не поделаешь… Или можно ещё что-то исправить? Ведь есть ещё время одуматься!

– Идём, идём, малыш, – прервали мои размышления всхлипывания старушки, ведущей за руку внука, – За что же детишки-то страдать будут? Ой, ведь души-то безгрешные! Сейчас выучим с тобой ещё «Богородицу».

Ребенок спокойно сосал леденец и смотрел по сторонам, не внимая причитаниям.

Теперь, может, оно и к лучшему, что у меня нет детей. А Макс так сокрушался. Сказать бы ему и Кате.

У церкви было многолюдно.

«Настю мне тут не найти, – я встал поодаль у фонарного столба, – Увижу, когда она с родителями пойдет домой».

– Теперь антихриста ждать надо, – поучительно произнёс дед, вышедший из толпы, – Вот как! Теперь главное устоять!

Да, за что же всё это мне и моим современникам?! Антихрист – кто это? Зачем он? Вероятно, конец света пострашнее войны.

Я прождал больше часа, но Настю так и не увидел. Снова поплёлся к ней домой.

В соседнем дворе громко плакала женщина. Я направился к ней.

– Всё, что нажито непосильным трудом! – причитала она над своей новенькой блестящей «десяткой», – Ведь и недели на тебе не проездила!

Слёзы её текли ручьем.

– Трудно, ой, трудно людям прощаться с материальными ценностями! – весело и беззаботно прокомментировал молодой человек девушке. Они проходили мимо такие спокойные и даже счастливые!

– Молодые люди! – не удержался я.

Пара оглянулась.

– А вас разве не беспокоит то, что творится вокруг?

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Мы же вместе, – ответила девушка.

Влюблённые стояли на фоне разграбленного продуктового магазина с разбитыми витринами.

Наткнувшись снова на запертую дверь, решил вернуться домой.

Во дворах разжигали костры, что-то варили, пекли в золе картошку.

Около моего подъезда жарили шашлыки. Пахло мясом. Захотелось есть.

Когда я вошел в пустую квартиру, сердце вдруг наполнилось каким-то пронзительным одиночеством. В последний раз ощущал такое только в раннем детстве, когда потерялся на ярмарке. Теперь я, похоже, потерялся в жизни, в пространстве и во времени.

Голодный, я подъел все скоропортящиеся продукты, кроме куска мяса, одиноко лежащего в уже теплой морозильной камере.

«Ночью зажарю над костром».

Ночь проспал как убитый.

Разбудил меня стук в дверь.

– Макс? Проходи…

– Андрей, вот несу тебе десять банок.

Он вытащил из большого чёрного пакета тушенку «Богатырскую».

– Этот осёл, продал только тридцать…Остальное, говорит, поменял на лошадь и карету из музея. Вовремя я пришёл. Там у него человек семь отоваривались, да больше менялись… Был там Кутеев…Помнишь? Ну, козёл этот, что кинул нас два года назад… Как тесен мир! Хотел ему морду начистить…

– Сколько я должен тебе, Макс?

– Я хотел попросить у тебя взамен патроны. Остались? У тебя всё равно ружья уже нет, а скоро время придёт такое…

– Сколько осталось, отдам.

– Спасибо.

Макс быстро ушёл.

Я спустился на улицу с куском мяса. Раздул чей-то догорающий костёр. Вокруг моего готовившегося шашлыка стали рассаживаться люди… Они голодными глазами смотрели на него… Кто был с палкой, кто с ножом, кто без оружия…

«Похоже, не сытно поем».

А ведь даже кухонного ножа не прихватил.

Когда мясо было уже почти готово, ко мне вплотную подошёл человек с пистолетом и тихо сказал:

– Съедим втроём.

Он повернулся к окружающим и те, поняв намёк, стали расползаться, грязно ругаясь.

Он позвал какую-то Ольгу. И мы вместе быстро съели мой завтрак.

Когда я вернулся в квартиру, осознал весь ужас положения. Такое, наверное, было во время войны, в блокаду.

Я взял большой складной нож, две тушёнки и отправился к Насте.

У них снова никого не было. Под дверью лежала записка: «Андрей, бабушка плохо себя чувствует. Мы поживём с ней. Березовая – 40. Жду тебя. Настя»

На душе стало тепло.

Я поспешил по указанному адресу.

Двери частного домика были наглухо заперты.

Я постучал.

– Кто там? – послышался голос Настиного отца.

– Это я Андрей.

Дверь открылась.

– Заходи.

Только я вошёл, Настя радостно кинулась мне на шею.

– Андрюша, наконец-то! Завтра мы уходим в Саров. К святым мощам. Как хорошо, что ты сегодня пришёл!

Она стала целовать меня, точно прощаясь.

– Настя! Какой Саров?! Ты не знаешь, что творится на улице?! Без оружия выходить нельзя!

– Ты боишься за меня? – улыбнулась она, – Пошли с нами.

– Зачем? Зачем вы пойдете туда?

– Там будет второе пришествие. Спаситель явится на Землю, чтобы помочь нам…

– Кто тебе это сказал?

– Все так говорят, – властно произнесла Настина мать, вышедшая в сени.

– Алла Сергеевна, что за чушь?! Вы понимаете, как это опасно? Вы думаете, Спаситель не найдет вас здесь?

– Тебе не понять