Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

Неужели так сплотились на почве ненависти к Кейли? Или, может, их объединил мой впечатляющий талант крушить все вокруг? Морщусь, чувствуя на себе десятки взглядов со всех сторон. Рыжая девушка из парочки молодоженов стоит неподалеку и бормочет – весьма отчетливо, чтобы я слышал, – что-то про всякую пьянь в аэропорту. Опускаю голову, словно она с такого расстояния может учуять в моем дыхании аромат одной-единственной бутылки пива.

У Франчески в руках какие-то покупки. Я подхожу ближе и киваю на сверток – в отчаянной надежде сменить тему:

– Смотрю, вы тут времени зря не теряли. Что прикупили?

Щеки у нее розовеют, а Джемма объявляет:

– Белье! И помаду. Скажи, сногсшибательное? Или как там в мелодрамах говорят…

Выхватывает тряпицу из безвольных рук Франчески. Мысленно проклинаю всю цепочку решений за последние полчаса, которая привела меня именно сюда – и именно в этот момент. Ведь знал же: надо было тупо стоять на месте и ждать, пока они сами меня найдут.

Потому что теперь Франческа стоит с круглыми от ужаса глазами – слишком смущенная, чтобы выдавить хоть слово. А Джемма демонстрирует комплект белоснежного белья. Лифчик весь в кружевах. Трусы вообще сплошное кружево – больше показывают, чем скрывают.

У меня пылает лицо, в ушах стучит кровь, и я изо всех сил стараюсь не представлять Франческу в этом белье. Как оно прячется под свободной блузкой и джинсами, как белое кружево обтягивает загорелые бедра, как мои руки…

– Нет, серьезно! – продолжает Джемма. Понятия не имею, специально она меня дразнит или действительно не замечает, куда свернули мои мысли. Боже, надеюсь, что второе. – Скажи, если не ради такой женщины бросают невест у алтаря, то ради кого?

Франческа наконец приходит в себя и мягко отводит руки Джеммы. Но теперь, когда белье убрано с глаз и слова Джеммы, не подкрепленные демонстрацией прозрачных трусов, повисают в воздухе, она выглядит еще более неловко.

– М-м-м… – Запускаю руку в волосы, пытаюсь собраться с мыслями. – Не уверен, что на этот вопрос есть правильный ответ.

Джемма закатывает глаза.

– Зануда.

Она возвращает комплект Франческе. Та благодарит и прижимает покупку к груди.

Неужели этим они и занимались? Выбирали самое подходящее белье, чтобы соблазнить Маркуса?

От одной мысли об этом голова начинает странно гудеть.

– И какой план? Продефилируешь к алтарю в этом наряде и он тут же бросит Кей?

Картинка вырисовывается настолько потешная – одна только дефилирующая Франческа чего стоит, – что я невольно фыркаю.

Франческа – полная противоположность тому, что наговорила про нее Кейли.

– Эй, полегче, – Джемма шутливо хлопает меня по руке. – Захочет – продефилирует. Хотя, – поворачивается к Франческе, – я как подружка невесты буду прямо-таки обязана облить тебя красным вином, если ты заявишься в белом.

Франческа тоже смеется.

– Ой, если заявиться на свадьбу в таком виде, красное вино – это еще самая мягкая кара! Лучше сразу накинь на меня одеяло.

– За тобой целая очередь выстроится, не только Маркус, – говорю я. И тут же понимаю, как двусмысленно это прозвучало. Девчонки таращатся на меня, и я пытаюсь объясниться: – Ну, в смысле, если цель именно в этом. Я просто хотел сказать, что ты, объективно говоря… ну, привлекательная. Объективно – это не в смысле объективации, нет, и вообще мы все понимаем, что стандарты красоты… Да ты и под одеялом выглядела бы… Я просто имею в виду…

– Да, Леон, скажи нам! – Джемма ухмыляется. – Что ты имеешь в виду?

– А, да идите вы, – бурчу без особого энтузиазма.

Но Франческа ловит мой взгляд, краснеет и отворачивается. На губах у нее улыбка, голова чуть склоняется набок – тот самый жест. Я откашливаюсь. Джемма следит за всей этой, так сказать, сценой с горящими глазами. И наверняка видит то, чего не замечаю я, – как тогда, с перепиской Маркуса и Франчески. Догадываюсь, что именно она видит, но мысль настолько дурацкая, что я гоню ее прочь.

Просто она объективно очень хорошенькая, вот и все. И кто не обернется на женщину, заявившуюся на свадьбу в одном белье?

Я стискиваю зубы, чувствуя себя полным кретином. Быть просто увальнем, который разнес полмагазина, не в пример приятнее.

Кстати, об увальнях… Мы все оборачиваемся на грохот. Какой-то парень, здоровяк лет двадцати, только что налетел на сотрудниц, которые на корточках устраняют последствия учиненного мною погрома. На нем мятая футболка, волосы с серебристой прядью торчат дыбом, как после рейва. Коробка духов, какое-то ожерелье и что-то блестящее с биркой Victoria's Secret – все это вываливается у него из рук.

– Гляди, вот и целевая аудитория для тех стрингов, – шепчет Джемма Франческе у меня за спиной. – Двадцатилетние пацаны, пытающиеся впечатлить свою девушку.

– Бедненькая, – сухо комментирует Франческа.

– Вниманию покупателей, – раздается глас свыше. Слава богу, громкоговоритель спасает меня от участия в очередном обсуждении нижнего белья. – Дьюти-фри заканчивает свою работу. Пожалуйста, оплачивайте покупки и следуйте в терминал. Спасибо за понимание.

Объявление повторяется по-французски. Франческа встревоженно ахает.

– Эй, спокойно, – говорит Джемма, сверяясь с телефоном. – Время еще есть. Ты вроде хотела еще на шампуни посмотреть?

– Нет, не в этом дело… У нас же еды нет! Вдруг все позакрывается?

– Черт, точно, – поддерживаю я. – Из-за всей этой суматохи я ужин пропустил… Вы, наверное, тоже. Не знаю, как вы, а я что-то сомневаюсь, что высплюсь на полу в аэропорту, дожидаясь утра. Надо хотя бы вкусненького прикупить, выпивки какой-нибудь.

– О! У нас же ваучеры есть! Компенсация за задержку… – Франческа вытаскивает из сумки бумажку. У каждого из нас такая – двадцать пять евро на покупки в терминале. – Не стала на кофе тратить – вдруг заберут, и остаток пропадет. Давайте используем! Наверху я видела пиццерию, можно пиццу взять на всех. Холодная пицца – беспроигрышный же вариант, да?

Джемма хлопает в ладоши, разворачивается и собирает нас в кучу, как будто мы футболисты, а она тренер.

– Так, команда, план такой. До вылета у нас… – Она быстро смотрит на часы. – Ага, восемь часов. Если каждый скинется по двадцать пять евро, как раз до завтрака и дотянем. Фран, отвечаешь за вкусненькое. Леон – за поесть и попить. Я – за выпивку и десерты.

– Ты же только что сказала, что я отвечаю за «попить»?

Джемма окидывает меня невозмутимым взглядом поверх очков и поправляет их на носу.

– Радость