Мои французские каникулы - Саша Паулан

– А какие у них есть варианты? – ухмыльнулся папа. – Они с велосипедов падают. Им некогда было о чем-то другом думать.

– Савва, давай не будем их мучить?

– А может, еще чуть-чуть?

Мы с Патрисом переглянусь, совершенно не понимая родителей.

– Говори! – потребовала мама.

– Ай, лучше ты расскажи. – Давно я не видела, чтобы папа смущался.

– Таяна, твой отец договорился, что ваш киновечер проведут в Доме литераторов!

– Что? – Я вскочила и бросилась обнимать папу. – Спасибо! Это так круто!

– Да не за что, – папа был невероятно доволен собой. – Вы только скажите название фильма.

– Большое спасибо, Савель Михалович! – Патрис протянул папе руку, которую тот сразу пожал. – Я вам все про фильм расскажу. Ваш поступок – ценностный для меня! Спасибо за помощь.

Папа на секунду открыл рот, чтобы передразнить Патриса, но просто молча улыбнулся.

– А я могу в благодарность приготовить ужин? – спросил Патрис.

– Это будет прекрасно, – Ба радостно хлопнула в ладоши. – Все, что найдешь в холодильнике, твое! Но учти! Лягушек я есть не буду.

Патрис расхохотался громче всех:

– Я очень удивлюсь, если найду в холодильнике лягушачьи лапки.

– Тогда я на все готова. Вперед, боец!

Патрис провел маленькую ревизию холодильника и шкафчиков и с радостью произнес:

– На ужин будет рататуй!

Лучше бы лягушачьи лапки! Ненавижу тушеные овощи.

– О, дружок, – папа похлопал его по плечу. – Тебе придется постараться. Таяна у нас не фанат овощей, – а потом шепотом добавил: – Но может быть, после твоего «падения с велосипеда» у нее поменялось мнение.

– Я все-таки рискну.

Родители с Ба ушли к телевизору, а я стала наблюдать за Патрисом. Он, как настоящий повар, начал хозяйничать на кухне: быстро нарезал лук и овощи, натер помидоры, разогрел духовку, сделал ароматную приправу, что-то потушил в сковороде и в конце все разложил по форме, накрыл ее фольгой и отправил в духовку.

Это был мучительный час. Первым не выдержал папа и заглянул на кухню – аромат постепенно заполнял дом уютом. После заглянула мама, чтобы спросить, чем она может нам помочь. Потом зашла Ба, чтобы убедиться, что кухня цела. А я волновалась не меньше, чем перед луковым супом! Но только вот луковый суп – это приятная неизвестность, а запеченные овощи – к большому разочарованию, известная гадость!

Но аромат был такой вкусный, что я решила рискнуть и попробовать овощи. Вдруг Патрис классно не только целуется, но еще и готовит? Сидеть час около работающей духовки было невыносимо, поэтому я взяла книжку и вышла на улицу. Глаза бегали по тексту, но я не могла сосредоточиться. Все мои мысли переносились к настоящему: я сижу на качелях, Патрис готовит ужин, Ба гладит Марлона Брандо, папа и мама рядом… И папа, удивительным образом, привык к Патрису. Очень странное ощущение. В нашу семью проник чужой, а мы его приняли. За считанные дни он стал своим. Особенно для меня. МОЙ. Такое короткое и теплое слово.

Если бы у Патриса был колокольчик, то он точно позвал бы нас с его помощью – так он был горд и воодушевлен ужином, который приготовил. Мы зашли на кухню и ахнули: я от Патриса, папа и мама от красивой подачи, Ба оттого, что подача была на красивых тарелках, которые трогать было запрещено. Они должны просто красиво стоять и «радовать глаз».

– Видимо, пришло их время, – сказала с грустью Ба.

– Прошу прошения, Ба! – Патрис немного смутился, что позволил себе без спроса достать посуду. Но вы правы! У нас даже есть поговорка на такой случай – Chaque chose en son temps. Всему свое время.

– Изольда Генриховна, давно нужно было начать ими пользоваться. Десять лет назад вам их дарили.

– Поэтому и берегла, – с грустью ответила Ба.

– Зато как красиво смотрятся!

Патрис постучал вилкой по тарелке:

– Я хотел бы сказать тост!

– Минутку! Для этого нужно открыть бутылочку сочинского вина.

– Савва! Они же дети!

– Поздно ты, дорогая, опомнилась, – сказал папа, расставил бокалы и налил всем немного вина. – Они уже вон какие самостоятельные.

– Итак, – Патрис поднял бокал. – Я хотел бы сказать вам спасибо за гостеприимство и поддержку! Вы великолесная семья!

– Знаешь, мне даже начинают нравиться твои ошибки! – Папа чокнулся с Патрисом своим бокалом.

Так и закончилось наше маленькое дачное путешествие. Пусть оно было коротким, но зато таким насыщенным. Поцелуи, драка, звезды, ужин. Я словно прожила маленькую жизнь. И в этой жизни есть место чудесам. И вкуснейший рататуй – одно из них.

Глава 14

Кино и попкорн

Москва нас встретила тучами, что меня очень радовало: наконец-то опять можно не дышать горячим воздухом и не обливаться потом. Все-таки мне хочется быть привлекательной девушкой, а не похожей на мокрую губку, раз я позволила себе быть раскрепощенной (читать: глупой). Но что меня действительно беспокоит, так это наш киновечер. И поведение папы. Да, последние дни были очень классными, но он резко поменял свое мнение о Патрисе. Чтобы не теряться в догадках, я пошла на разведку к маме, которая в одиночестве сидела на кухне и лениво ковырялась ложкой в рисовой каше. Каждый раз, когда на улице пасмурно, мама переключается на режим меланхолии.

– Как дела? – Я чмокнула маму в макушку.

– Пытаюсь собраться и поехать в офис, – мама сделала глубокий вдох. – Сил совсем нет.

– Ма-а-ам, – я решила не медлить и сразу задать интересующий вопрос: – А почему папа решил помочь с киновечером?

– Глупый вопрос, – мама продолжила размазывать кашу по тарелке. – Потому что он тебя любит.

– Но ему же не очень нравился Патрис, – сказала я и почему-то испугалась.

– Ему ни один парень рядом с тобой не будет нравиться, – мама с нежностью посмотрела на меня. – Но вот что-то в Патрисе его привлекло. Мне кажется, мы вполне неплохо проводили время. Вот и папа потихоньку растаял. Ну, и я немного помогла.

– Я так и думала. Ты у меня лучшая! – Я расплылась в улыбке от ощущения, что выиграла как минимум миллион в лотерее.

– Я знаю! – Мама наконец-то рассмеялась. – Напоминай мне это почаще.

– Но и Патрис не может не понравиться, да? – Я зажмурилась, вспоминая его кудряшки.

Мама несколько секунд смотрела на меня, размышляя:

– Ага, он клевый. Так же еще говорят?

– Говорят, – засмеялась я.

– А еще он смелый, как я понимаю. Он же не падал с велосипеда?

– Падал, – я решила врать до конца.

– А что это за вопросы с