Солнце за облаками - Сергей Германович Ребцовский

Мне кажется, что ты можешь подумать, что я сбежала от тебя! Пожалуйста, не думай так, это неправда! Я не сбежала от тебя, я не повторила свой подвиг, как удрала от несчастного в будущем брака. Вовсе нет. Мой поступок тогда был побегом для спасения самой себя, теперь же я должна уйти, чтобы спасти тебя. Я не могу марать твою жизнь своим присутствием в ней. Ведь, наверное, как хорошо тебе жилось, пока мы не встретились, и я не переложила на твою здоровую голову свою боль. Прости меня! Я должна дать тебе свободу, чтобы ты смог вернуться к своей обычной, прекрасной жизни.

Я могу себе представить, какой позор мог бы пасть на твою голову, твою прекрасную, умную голову, если бы осталась с тобой. В дом твой мои следы не приведут. Я знаю, что те люди, про которых ты рассказал мне, что они ваши соседи, наверняка поведают твоей семье о той, с которой ты был. То, что слышали люди, стало известно всем в вашем маленьком городке. Они все и всегда станут смотреть на меня с осуждением, даже большим, чем я заслуживаю. Тебе не нужно мараться в этом позоре, а лучший способ спасти тебя от позора – мое исчезновение из твоей жизни.

Поверь, я вынуждена это сделать для тебя. Как бы больно и тяжело мне ни было. Я стану терпеть и нести свой… – нет, не крест, я не могу так говорить о себе, – нести свой грех сама. Поэтому я решила, что должна принести в жертву свои мечты, свои иллюзии о будущей жизни и отношениях с тобой, принести в жертву саму себя – ради тебя.

Если ты читаешь мое письмо, позволь мне попросить еще пару минут твоего времени. Позволь сообщить, что же произошло, с того момента, как я вернулась к себе.

Я сидела сама не своя, но не плакала. Я понимала, что это конец моего счастья, что все кончилось, что наступила расплата за мои грехи и глупости. Но ждала тебя. Спать я не могла и до сих пор не могу, эта ночь не для сна.

Через час в двери стали стучать, настойчиво и громко. Из-за двери слышались мужские голоса. Я понимала, что это не ты. Среди слов я могла разобрать только жестокую брань и требование открыть дверь. Конечно, я и не думала открывать. Но мне стало ужасно страшно. Так страшно, пожалуй, как никогда до этого в моей жизни. Среди голосов я, кажется, угадывала голос администратора. Этот голос звучал свирепо. Вдруг стук в дверь настолько усилился, что мне показалось, дверь вот-вот поддастся и рухнет. Я же просто забилась в самый дальний угол, я не видела никакого спасения. Внезапно стук прекратился, из-за двери стали слышны другие голоса, среди них и женские, они тоже бранились. Я поняла, что в это самое ночное время люди в подъезде были разбужены грохотом, вышли из квартир, потребовали прекратить шум и вызвали полицию. Это-то только и спасло меня. Иначе, вероятно, ты не смог бы читать сейчас эти строки.

Как только шум прекратился, я поняла, что ждать тебя бесполезно, что пришло время, и мне самой стоит позаботиться о себе, а единственный вариант спасения для меня сейчас один – бегство. Я допишу письмо, запечатаю его в два конверта, чтобы оно случайно не попало не по адресу, потом принесу и положу в почтовый ящик вашей квартиры. Как-то, когда мы гуляли, ты, возможно, мимодумно13 показал мне ваши окна. Знаешь, у меня хорошо с математикой, я сразу же вычислила номер квартиры, поэтому не ошибусь с ящиком.

Дальше – мой путь на вокзал. В эту самую минуту я не представляю, куда отправлюсь. Надеюсь, что решение подскажет мне интуиция, пока я иду. Возможно, сяду на первый же поезд. Хорошо, что у меня теперь есть средства, а еще и опыт. Я справлюсь. Не переживай за меня, я выживу! И если сейчас над моей головой тучи, я уверена – их унесет ветер. Я справлюсь, не беспокойся обо мне.

Ты дал мне надежду, ты помог мне, ты научил меня, ты был и остаешься моим единственным путеводителем. Ты стал таким не сразу. Когда мы встретились впервые, я смотрела на тебя как на человека, который мне совершенно незнаком, но с которым мне хотелось бы познакомиться ближе. Ты словно из другого мира, отличного от того, в котором я жила до встречи с тобой (если это можно назвать полноценной жизнью). Ты интересовал меня, но мои тогдашние переживания (о, какими мелкими они кажутся мне теперь в сравнении с сегодняшними!) словно сковывали меня, и мне нужно было время, чтобы остыть от прошлого. Тогда, в первый раз, я почувствовала какую-то необъяснимую искру, которую ты зажег во мне. Но из той искры пламя не разгорелось: мы расстались. Я много раз думала, наберись я смелости, предложи или хотя бы сделай я тогда лишь намек тебе на будущие встречи, а ты согласись, все могло бы пойти совершенно по-другому! Какая я глупая!

Но искре, которая загорелась во мне во время нашей второй встречи, хоть и тлела долго, суждено было превратиться в настоящий огонь. Этот огонь я называю любовью. Мне очень хочется надеяться (ведь ты раньше говорил это), что этот теплый огонь нашей любви чувствовал и ты. Что ж! Во мне этот огонь горит и, я уверена, будет гореть всегда, пока память моя не изменит мне. Горит ли он в тебе? Не потушило ли его мгновенно ветром лжи?

С каким упоением еще вчера я вспоминала наши весенние прогулки! Никогда и ни с кем я не ощущала ничего подобного. Ты вел меня за руку, как будто маленькую девочку, и показывал мир во всей его красоте: прорастающую траву, листву, мелких букашек. Сама весна, кажется, помогала нам, отогревая землю от зимнего холода, а меня – от прошлого. Чего еще может ожидать молодая женщина от мужчины, как ни этого? Я ощущала свое новое рождение и тогда стала надеяться, что именно ты поможешь мне справиться с бедой.

Так и случилось. Ты разделил со мной эту тяготу. Что могу я чувствовать к тебе, кроме благодарности? Благодарю тебя! Я думаю, что для извлечения меня из грязи ты совершил что-то совершенно невероятное.