Дыши! План вселенной на тебя безупречен - Мод Анкауа

– …

– Алло? – повторила она.

– Жюстин? – выдавил Мало через силу.

– Да…

– …

– Мало?

«Она меня узнала!» – обрадовался Мало. Это придало ему смелости.

– Да… ты можешь сейчас говорить?

– Конечно, могу, – поспешила ответить Жюстин. – Как поживаешь?

– Хорошо, ну… то есть нормально. А ты?

– Я тоже хорошо.

– Ты уверена, что можешь сейчас разговаривать? Какой-то шум слышу в трубке.

– Да, все в порядке, я рада, что ты позвонил.

– Мама, ты идешь? – услышал Мало в трубке детский, девчачий голос.

Он услышал, как Жюстин прикрыла трубку рукой.

– Сейчас иду, милая.

– Эй… я здесь, – прозвучал мужской голос, и Мало сразу же его узнал.

– Ты не одна, не буду мешать…

– Нет, я с Бенжамином и…

«И Сэмюэлем», – закончил мысленно Мало.

– Подожди, я отойду подальше.

– Не стоит… я… лучше перезвоню тебе.

Слова застряли в горле.

– … Я…

Больше ничего не приходило Мало в голову, и он отключился и разозлился на себя, что позвонил, что снова причинил себе боль. Он приучил себя к одиночеству, жил так уже много лет, но его чувства к Жюстин остались прежними, иначе его сердце не колотилось бы так бешено.

Ее голос по телефону показался ему счастливым. Они с Сэмюэлем создали семью. Разве могло быть иначе?

«Какой же я дурак, – подумал Мало. – На что я надеялся? Что она будет ждать меня все эти годы?»

Мечты о невероятном завели его в прежний тупик. Он боялся потревожить ее посреди семейного обеда. Она не обедала, но семья у нее и вправду была!

Куда деваются несказанные слова

Когда тебе не захочется больше ничего скрывать… ты познаешь покой и радость.

Хелен Шукман и Уильям Тетфорд. Курс чудес

Пробуждение этим утром было для Мало трудным. Прошлым вечером он пытался отвлечься, провел время с коллегами на пляже. После ужина Симона организовала для них урок зумбы, и всем понравилось, кроме Зои, которая вернулась в свое бунгало и наблюдала за происходящим издалека. В голове Мало все еще звучали обрывки вчерашнего разговора с Жюстин. Только Фуэнг сможет помочь ему яснее понять, что случилось, решил Мало и отправился на кухню, где старушка каждый день пекла кокосовые оладьи, которые все обожали. Мало тихонько подкрался сзади и стащил с тарелки горячее угощение, которое обожгло ему нёбо.

– Обжора! – обозвала его Фуэнг.

– Вы были правы, они самые вкусные, – проговорил Мало, с наслаждением дожевывая оладью.

– Хорошо спал? – спросила старушка, заметив усталость в его глазах.

Мало вздохнул.

– Вчера вечером я немного перебрал, мне хотелось выпить!

– Что?

– Я осмелился позвонить Жюстин, жалею теперь об этом, – признался молодой человек, доедая вторую оладью.

– Почему жалеешь?

– Она не ждала меня, она счастлива с Сэмюэлем.

– Это она сама тебе сказала?

– Нет, но это же ясно!

– Ничего не ясно, пока ты не спросишь у нее напрямую. Ты осмелился открыть ей свои чувства?

– Ну конечно, нет! Зачем мне выставлять себя еще большим дураком, чем я есть?!

Он помолчал немного.

– У них есть дочь. Настоящая семья!

Фуэнг не обратила внимания на его последние слова.

– Почему ты считаешь, что глупо говорить о том, что у тебя на сердце?

– Фуэнг, вы что, издеваетесь? – возмутился Мало.

Старушка вытерла лоб фартуком.

– Беда в том, что мы постоянно создаем о себе ложное представление. Разве может кто-то отреагировать так, как ты хочешь, если ты не показываешь своего истинного лица?

– Я не понимаю, Фуэнг, что вы хотите сказать.

– Хорошо, – сказала старушка, доделав последнюю порцию кокосовых оладий, – садись!

Она указала Мало на деревянный табурет в углу комнаты и села напротив.

– Пора тебе научиться быть настоящим. Знаешь, куда деваются несказанные слова?

Мало отрицательно мотнул головой.

– Они накапливаются в твоем теле и превращаются в разочарование, тоску, гнев, стыд, бессонницу и боль. Они подтачивают твою уверенность в себе, отравляют счастливые моменты. Они не исчезают, постоянно мучают тебя, медленно пытают.

– Но я же позвонил ей, я осмелился, как вы мне советовали.

– Это важный шаг. Теперь тебе нужно научиться быть самим собой. Когда ты прячешься, ты думаешь, что ты в безопасности, но ты лжешь самому себе и добиваешься результатов, которые не соответствуют твоим ожиданиям, потому что ты сам неискренен. Ты можешь привлечь к себе лишь то, что тебе равнозначно.

– Как же это сделать?

– Присмотрись к самому себе. Решившись ей позвонить, ты не готов был услышать правду, тебе хотелось сохранить надежду. Подсознательно ты поставил крест на этих отношениях ради того, чтобы поддерживать иллюзорную надежду.

– Да, это правда, но мне было легче не знать, что она вышла замуж и родила дочь!

– И что ты решил?

– Что я должен забыть о ней и двигаться дальше.

– И так и не рассказать ей о том, что тебя гложет?

Мало промолчал. Фуэнг снова заговорила:

– Вместо того чтобы прятаться за словами, которые на тебя не похожи, скажи ей то, что на самом деле чувствуешь!

– Не могу же я выплескивать на людей все, что у меня в голове, это бессмысленно!

– Почему?

– Потому что невозможно высказать всю правду, и вы это прекрасно знаете. Мне совсем не хочется снова мучить себя, испытывать боль, а потом чувство вины. А в данном случае я еще и выставлю себя на посмешище перед Жюстин!

Фуэнг как будто задумалась, и Мало решил, что ей нечего ему возразить. Она в задумчивости постукивала о губы кончиками пальцев.

– Недавно… нет, уже несколько лет прошло, – уточнила она, – я прочла интересную историю в учебнике по французскому языку, который дочь принесла для меня из школы.

«Один человек однажды пришел к Сократу.

– Ты знаешь, что рассказывают о тебе? – спросил он.

– Подожди, – прервал его Сократ, – сначала пропусти эти сведения через три фильтра.

– Три фильтра? – удивился человек.

– Да. Первый фильтр – это фильтр правды. Уверен ли ты, что то, что ты собираешься мне рассказать, – правда?

– Да, то есть нет… это то, что я слышал.

– Теперь второй фильтр. Он касается добра. Ты хочешь рассказать мне что-то хорошее?

– Нет, не совсем.

– Третий фильтр о пользе. Как ты думаешь, твои сведения мне действительно полезно знать?

– Нет, это вряд ли.

– В таком случае, – заметил Сократ, – зачем же ты хочешь рассказать мне о том, что не является ни истиной, ни благом, ни чем-то полезным