Искра жизни - Эрих Мария Ремарк

— Открой, Лео, — проговорил Пятьсот девятый. — Это из трудового лагеря.

Лебенталь открыл дверь, и тень впорхнула внутрь.

— Левинский, — сказал он в темноту. — Станислаус. Кто не спит?

— Все.

Левинский пытался на ощупь приблизиться к говорившему в темноте Бергеру.

— Где? Я боюсь на кого-нибудь наступить.

— Стой на месте. Подошел Бергер.

— Здесь. Садись сюда.

— Оба живы?

— Да. Они лежат слева рядом с тобой. Левинский что-то сунул в руку Бергера.

— Здесь вот кое-что…

— Что?

— Йод, аспирин и вата. Здесь еще моток марли. А это перекись водорода.

— Прямо настоящая аптека, — сказал удивленно Бергер. — Откуда у тебя все это?

— Стащили. В госпитале. Один из нас там делает уборку.

— Хорошо. Все пригодится.

— А это сахар. Кусковой. Дай им его в растворе. Это полезно.

— Сахар? — спросил Лебенталь. — Откуда он у тебя?

— Откуда-нибудь. Ты ведь Лебенталь, да? — спросил Левинский в темноту.

— Да, а почему вдруг?

— Потому что ты об этом спрашиваешь.

— Я не поэтому спросил, — ответил обиженно Лебенталь.

— Я не могу тебе сказать, откуда он. Его достал кто-то из девятого барака. Для обоих. И еще немного сыра. А эти шесть сигарет от одиннадцатого барака.

Сигареты! Целых шесть сигарет! Потрясающее богатство. Все на мгновение замолчали.

— Лео, — произнес Агасфер. — Он лучше, чем ты.

— Ерунда. — Левинский говорил отрывисто и быстро, словно задыхаясь. — Они принесли это до того, как заперли бараки. Знали, что я могу пройти оттуда сюда, когда лагерь взаперти.

— Левинский, — шепотом произнес Пятьсот девятый. — Это ты?

— Да.

— Ты можешь выйти?

— Ясное дело. Иначе как бы я появился здесь? Я — механик. Кусок проволоки, все очень просто. Я неплохо разбираюсь в замках. Кроме того, всегда можно вылезти через окно. А вы здесь как приспособились?

— Здесь не запирается. Сортиры снаружи, — ответил Бергер.

— Ах вот как, ясно. Совсем забыл. — Левинский сделал паузу. — Другие подписали? — спросил он, обращаясь к Пятьсот девятому. — Те, что были с вами?

— Да…

— А вы — нет?

— Мы — нет.

Левинский наклонился вперед.

— Мы даже представить себе не могли, что вам это удастся.

— Я тоже, — сказал Пятьсот девятый.

— Я имею в виду не только то, что вы все это выдержали. Но и то, что с вами ничего больше не случилось.

— Я тоже.

— Оставь их в покое, — проговорил Бергер. — Они еле живые. К чему тебе точно знать все подробности?

Левинский шевельнулся в темноте.

— Это важнее, чем ты думаешь. — Он поднялся. — Мне надо возвращаться. Скоро снова приду. Принесу еще чего-нибудь. Хочу кое-что с вами обсудить. Ночью вас часто проверяют?

— Чего ради? Чтобы считать мертвых?

— Ясно. Значит, не проверяют.

— Левинский… — прошептал Пятьсот девятый.

— Да…

— Ты обязательно придешь снова?

— Обязательно.

— Послушай! — Пятьдесят девятый взволнованно подбирал подходящие слова. — Мы еще… мы еще не сломлены… мы еще кое на что сгодимся.

— Именно поэтому я приду опять. Не из любви к ближнему.

— Хорошо. Тогда все в порядке; значит, ты придешь обязательно.

— Обязательно.

— Не забывайте нас…

— Однажды ты мне это уже говорил. Видишь, я не забыл. Поэтому и пришел сюда. Я приду опять.

Левинский стал на ощупь пробираться к выходу. Лебенталь притворил за ним дверь.

— Стой! — прошептал уже снаружи Левинский. — Кое-что забыл. Вот здесь…

— Можешь выяснить, откуда сахар? — спросил Лебенталь.

— Не знаю. Посмотрим. — Левинский говорил все еще бессвязно, задыхаясь. — Вот здесь, возьми… прочтите… мы это сегодня получили…

Он сунул сложенную бумажку в руку Лебенталя и растворился в тени барака. Лебенталь запер дверь.

— Сахар, — сказал Агасфер. — Дай мне потрогать кусочек. Только потрогать, больше ничего.

— Тут еще есть вода? — спросил Бергер.

— Вот, — Лебенталь протянул чашку.

Бергер взял два кусочка сахара и положил в чашку с водой. Потом он подполз к Пятьсот девятому и Бухеру.

— Выпейте это. Только не спеша. Каждый по очереди, по глотку.

— Кто это тут ест? — спросил кто-то со среднего ряда нар.

— Никто. Чего вдруг спрашиваешь?

— Я слышу, кто-то глотает.

— Это тебе приснилось, Аммерс, — сказал Бергер.

— Я не сплю! Я требую своей доли. Вы там внизу сожрете ее, и все! Требую своей доли.

— Подожди до завтра.

— До завтра вы все сожрете. Вот так всегда. Каждый раз мне достается меньше всех. Именно мне! — Аммерс зарыдал. Никого это не взволновало. Он уже несколько дней был болен и постоянно считал, что другие его обманывают.

Лебенталь на ощупь приблизился к Пятьсот девятому.

— Насчет этой истории с сахаром, — прошептал он смущенно, — я поинтересовался не потому, что хотел этим торговать. Просто хотел побольше для вас достать.

— Да…

— И зуб с коронкой все еще у меня. Я его пока не продал. Подождем. Чтобы повыгодней продать.

— Хорошо, Лео. Что еще Левинский дал тебе? У двери.

— Листок бумаги. Это не деньги. — Лебенталь пощупал его рукой. — На ощупь, как обрывок газеты.

— Газеты?

— На ощупь.

— Что? — спросил Бергер. — У тебя обрывок газеты?

— Проверь, — сказал Пятьсот девятый. Лебенталь подполз к двери и открыл ее.

— Так и есть. Обрывок газеты. Разорванный.

— Можно прочесть, что там?

— Сейчас?

— Когда же еще? — спросил Бергер. Лебенталь поднял обрывок газеты.

— Только вот света мало.

— Открой дверь пошире. Выползи наружу. Там луна.

Лебенталь открыл дверь, сел на корточки и стал рассматривать обрывок газеты сквозь паутину рассеянного света. Изучал долго.

— Мне кажется, это военная оперативная сводка, — сказал он.

— Читай! — прошептал Пятьсот девятый. — Читай, тебе говорят!