Белый кубок - Анна Захарова

Она размахивала руками и кружилась вокруг деда Мити. Тот кивал, слушал ее внимательно, а ловкие руки делали свою работу. Из обрубленных веток побольше и подлиннее получалась густая изгородь – основа для препятствия.

Она указывала ему на лес, что-то объясняя, однако Марика их разговор уже не слышала.

Она медленно, как во сне, подошла к Мелодии и отвязала корду, повела лошадь на край лугового овала. Кобыла шла без натяжения корды, словно чувствуя, что ее всаднице надо на чем-то сосредоточиться.

С каждым шагом Марика настраивала себя: «Давай, надо попробовать!» Она уговаривал себя сесть на лошадь и попробовать преодолеть самодельный оксер. Солнце повисло на верхушках деревьев, скоро его красные лучи погаснут и луг со свежей постройкой погрузится в темноту. У них есть буквально четверть часа, чтобы испытать новое поле для тренировок.

Черный с белыми отметинами барьер неподалеку, как магнитом манил своими скругленными углами. Все вокруг сошлось в одну точку – надо прыгнуть! Острый азарт передался и грациозной красавице: мускулы под серебристой шкурой заходили в плавном напряжении; лошадь медленно пошла в разбег по внутреннему диаметру луга. Пробежала раз и другой рядом с препятствием, ее натянутый стан, хлесткий аллюр призывал Марику рискнуть.

Она бросила взгляд на солнце – красный круг уже опустился за лохматые головы деревьев – и потянула корду. Оглянулась на дедушку Митю и Кристину: они о чем-то горячо спорили над опрокинутыми бочками. Подруга размахивала руками, доказывала свое и уже почти перешла на крик, а старик перемерял ветки рулеткой.

Так даже лучше! Ей сейчас не хотелось, чтобы хоть кто-то наблюдал за ней. Не надо зрителей, ни восторженных, ни строгих, никаких. Только она и Мелодия!

Лошадь по неслышному зову подошла совсем близко, горячая и ароматная от весеннего воздуха, который запутался в шелковой гриве. Марика отцепила карабин корды от недоуздка, вытащила из кармана и надела на Мелодию уздечку и закрутила головой по сторонам, нашла глазами один из ящиков и подвела лошадь к нему. Привычным движением она вытянулась в струнку. Мелодия ждала, терпеливо принимала свою маленькую всадницу.

Правая нога отпружинила от шершавой поверхности дерева, оказалась на другой стороне горячей спины, пальцы скользнули в шелк гривы. Девчока изогнулась, тело ее выстрелило вверх и приземлилось уже в родное, широкое тепло лошади.

Марика заерзала, стараясь устроиться удобнее. Ноги, руки, спина вспыхнули воспоминанием и мгновенно заняли нужную позицию.

Едва шелохнулись шенкеля, и Мелодия сразу же двинулась вперед тихим шагом. Как только она приложила шенкель посильнее, белогривка перешла с шага в рысь, а потом в галоп. Ей не нужны были движения поводом, чтобы понять, что делать, достаточно лишь чувствовать мельчайшие движения всадницы. Вот ее тело сжалось, стало легким и тугим – можно переходить в четкий размеренный галоп в направлении барьера. Корпус Мелодии напрягся, постепенно собираясь для прыжка.

Марике от нарастающего бега в лицо бил ветер, лес и луг слились в зеленую текучую полосу с одной точкой впереди – черно-белым оксером.

Всадница приникла к шее кобылы, будто отдавая ей все свои силы, под узким телом вытянулась живая стрела – прыжок! Лошадь взлетела вверх, как огромная серебристо-белая птица, прошла над кривыми полосами барьера и приземлилась на другой стороне мягким ударом копыт. По инерции кобыла пробежала в стремительном ускорении еще несколько метров и замедлилась от движений всадницы. Та уже не прижималась к ее холке, она выпрямилась и села ровно, немного подавшись назад. Забег окончен!

За спиной Марики в темно-синих сумерках плыли восторженные крики Кристины и дедушки Мити. Они в пылу спора не заметили, как всадница села на кобылу и направила ее на препятствие. Только и успели ахнуть, когда Мелодия, расправив белые ноги, как резные крылья, проскочила над оксером.

Она не поворачивала головы на крики, она гладила горячий изгиб шеи и шептала:

– Спасибо! Спасибо! Ты такая умница!

Белогривка шла, пританцовывая, словно празднуя свою победу. И девочку на ее спине тоже захлестывали волнение и радость. Она как никогда была рада, что солнце успело исчезнуть за стеной из деревьев, и в темноте никто не видит, как по щекам у нее текут горячие слезы. От радости за их общую победу и от горячей, пульсирующей любви к Мелодии.

Вдруг ликование и крики прервал знакомый голос:

– Знала, что найду вас здесь.

Марика в ужасе обернулась: на краю самодельного плаца стояла Надя!

Она застыла от мысли, что тренер тоже видела ее прыжок. Рискованный, без амуниции, без подготовки и присмотра опытного взрослого.

Но никто ее не ругал, девушка подошла поближе и с одобрением огладила бок кобылы.

Потом неожиданно спросила:

– Мне сегодня звонили из федерации конного спорта. Это вы приходили, чтобы зарегистрироваться на Белый кубок?

Марика замешкалась на несколько секунд. Легко врать, как это делает Кристина, у нее никогда не получалось. Она просто сказала правду:

– Да. Я хочу участвовать в Белом Кубке.

Надя вдруг подняла вверх предмет, который держала в руках – это оказалось седло.

– Я тоже этого хочу, поэтому привезла всю нужную амуницию, – она не отводила внимательного взгляда от всадницы. – Хотя вижу, что ты решила обойтись без всего.

Восторг сменился стыдом, Марика в эту секунду увидела себя со стороны. Рискнула лошадью, направила ее на барьер без всякой подготовки, даже не подумав о последствиях.

Ее тоненькая фигурка поникла, голова опустилась, будто из нее выпустили весь воздух. Надежда не сводила с нее карих глаз, все так же серьезно она продолжила:

– Я считаю, что ты сможешь принять участие. Уверена, твоего усердия и таланта хватит, чтобы выступить достойно. Я соглашусь тренировать тебя бесплатно, здесь, в Луговом, но при одном условии. Ты не будешь рисковать Мелодией, как сделала это сейчас. Это незнакомая площадка, нет никого, кто мог бы помочь ни тебе, ни лошади в случае падения или травмы.

Марика соскользнула вниз, подхватила корду и замерла. Лишь пальцы выдавали ее волнение – теребили тугой жгут.

– Я обещаю, никогда больше такого не сделаю, – выдавила из себя она.

Тренер ответила коротким кивком без слов.

Мелодия, чуя разлитое в воздухе напряжение между людьми, потянула всадницу к изгороди, где сгрудились остальные кобылы.

Здесь дед Митя доделывал импровизированный чухонец. Он вбил последний гвоздь почти наощупь, потому что солнце за несколько секунд успело нырнуть за горизонт.

Он заохал вдруг:

– Что же вы, стрекозы, опять молчите. Досидели до темноты!