У Беды зеленые глаза - Василий Зеленкин

А вот лома — то как раз у нее и не было.

Эксперимент проводился с участием Петровича и ее самой. Хронометраж фиксировал один из понятых.

Перед проведением эксперимента Суворова еще раз переспросила Петровича наедине:

— Скажите как, когда и что именно Вы делали с того момента, как расстались со Светланой.

— Да, я уже несколько раз говорил, что поехал в гаражный кооператив, где находится гараж для моей автомашины. Поставил ее в гараж. И пошел пешком.

— Никуда не заходили?

— Нет. Сразу пошел домой.

— Хорошо. Так и рассказывайте и показывайте на эксперименте. Договорились?

— Конечно.

И вот участники эксперимента, а это: следователь, защитник, эксперт — криминалист, двое понятых, Светлана, Петрович, двое конвоиров с ним и двое водителей, рассевшись в трех автомобилях, в четырнадцать часов выехали из деревни Зачистье и направились по асфальтированной дороге в сторону города.

Въехав в город, подъехали к дому Светланы. Она попрощалась с Петровичем и вышла из машины.

Далее остальные участники эксперимента поехали в гаражный кооператив, где остановились около гаража Петровича.

Суворова посмотрела на часы. Они показывали 14 часов 45 минут. Значит, до момента появления Петровича в квартире родителей оставалось почти полтора часа. «Интересно получается. Петровичу нужно будет объяснить, где и что он делал эти полтора часа. Надо же что может вскрыться при эксперименте!».

Как будто прочитав мысли защитника, Авдеев как бы невзначай спросил у Петровича:

— Вы поставили машину в гараж. Закрыли его, И… — он приостановился на секунду, а затем продолжил, — пошли домой?

— Да.

— Ну, что ж, пошли. Показывайте, как Вы шли в тот день.

Все последовали за обвиняемым, который уверенным шагом проследовал к своему дому.

Остановились у подъезда Петровичем.

Следователь обратился к понятому, который фиксировал время передвижения участников эксперимента:

— Который час?

— Четырнадцать часов пятьдесят две минуты, — ответил тот.

— Теперь, — Авдеев обратился к обвиняемому, — объясните, что Вы делали в тот день в течение более часа до встречи с родителями?

— Я? Что делал я? — Переспросил почему — то Петрович.

— Ну, конечно же Вы.

— Так я это…, — было очевидно, что ответа у него на этот такой простой вопрос нет.

Он стоял такой растерянный, потерянный. И не знал что сказать.

И тут вдруг вскинулся, как бы очнувшись из забытья.

— Вспомнил! Как же я мог позабыть об этом!

И тут Суворову чуть кондрашка не схватил. (10) Лучше было сквозь землю провалиться, чем слушать то, что начал «выдавать» ее подзащитный.

А того уже было не остановить.

— Когда я поставил машину в гараж и пошел домой, то увидел двоих парней, который шли вдоль гаражей. Подходили к воротам гаражей, трогали их. И шли дальше. Мне показалось это странным и подозрительным. У нас иногда случаются кражи из гаражей. Вот я и подумал, что это, наверное, жулики. Решил проследить. И тихонько пошел за ними. Мы обошли почти весь кооператив. А гаражей там много. Сколько времени я наблюдал за ребятами, я сказать не могу, так как на время не смотрел. Но через некоторое время они заметили, что я наблюдаю за ними. И убежали. А я пошел домой.

— Так какое время Вы следили за этими ребятами?

— Я же говорю, что не смотрел на часы. Но, может полчаса или около этого.

— Вы сможете опознать этих ребят?

— Нет, что Вы. Я ведь видел их со спины. И лиц их я не рассмотрел.

— Скажите, по какой причине Вы заявили о том, что некоторое время наблюдали за неизвестными ребятами, только сейчас. Вас допрашивали. И Вы ничего об этом не говорили.

Петрович, словно загнанный зверек, оглянулся на Суворову. Ей показалось, что он просил ее вмешаться и объяснить как ответить следователю. Но она молчала.

— Я просто забыл об этом. Мне показалось, что это не существенно. И не имеет к делу никакого отношения. А теперь здесь вспомнил об этом.

— Хорошо. Я так и запишу в протоколе.

Таким образом, он, не посоветовавшись с защитником, постарался объяснить то обстоятельство, почему не сразу пошел домой после того, как поставил автомашину в свой гараж.

Татьяна Васильевна внезапно заметила еле скрываемую улыбку на лице Авдеева. Да, скажем прямо, повод для улыбки у следователя был.

Это было для Суворовой как гром с ясного неба. Чего, чего, а такого она не ожидала никогда.

У нее даже пропало желание разговаривать об этом со своим подзащитным. «Естественно, сейчас будет сложнее нам сражаться с прокурором — государственным обвинителем. Он, конечно же, задаст вопрос Петровичу: почему сразу не говорил про этих парней. И будет трижды прав. Действительно Вячеслав не говорил этого. А вспомнил только на территории гаражного кооператива во время следственного эксперимента. Грош цена теперь таким показаниям. Говорила же ему несколько раз, расскажи все, как было. С подробностями. И вот на тебе! Вот подарок, так подарок! Так, надо же что — то говорить по этому поводу в суде. Но что? Вот в чем вопрос! Думай, Таня, думай! Иначе парню, как говорится, век воли не видать! Тьфу ты! Надо же! Уже заговорила на жаргоне зэков. Это адвокат с высшим образованием! Позор джунглям!».

И посмотрев на Петровича, подумала про себя:

«Пацан, ты пацан! Как теперь действовать, ума не приложу».

На этом следственный эксперимент фактически закончился. Следователю оставалось составить соответствующий протокол, а всем участникам эксперимента — подписать его. Что и было незамедлительно сделано.

И все вернулись в ГОВД.

***

Рассуждая про себя о проведенном эксперименте, Суворова с тяжелым сердцем шла на встречу с родственниками Петровича, которые, как уже стало обычным, ожидали ее около здания ГОВД.

— Ну, что там было? Что рассказал Слава? Подтвердилось ли его алиби? Каков результат это эксперимента?

Родственники наперебой завалили Татьяну Васильевну вопросами.

— Тихо! Тихо! Давайте по порядку. Эксперимент показал, что Слава по времени мог участвовать в налете.

— Ой! — Это опять стало плохо Клавдии Николаевне.

Она прижала руку к груди у сердца.

— Тебе плохо, Клава? — Засуетился муж. — Сейчас я тебе таблеточку дам. И тебе полегчает.

Достав из кармана флакончик, он дрожащими руками достал из него таблетку.

— На вот, возьми. Положи под язык и соси. Не глотай только.

— Да, знаю я как с ней обращаться. Что ты меня совсем уже за ребенка держишь?

Светлана отвернулась в сторону.

«Сейчас заплачет! — Пронеслось в голове Суворовой. — Жалко девчонку. Молодая еще совсем. А тут такое!»

Через некоторое время Света повернулась