Семья как семья - Давид Фонкинос

– Сами видите, это хороший знак. На нашей стороне будут все страдающие от депрессии, а их же огромное количество.

Мадлен даже не улыбнулась. Она была настроена очень серьезно. Ее слова меня удивили. Как она могла подумать, что я не захочу ее сопровождать? Наверно, сочла мой первоначальный замысел блажью, от которой я в конце концов откажусь. Она ошибалась. Не помню, чтобы какая-нибудь другая история меня настолько захватывала. Вот оно, торжество реальности! Но очень странно, что Мадлен, как и другие персонажи, считает, что ее жизнь не заслуживает интереса. Словно бы в их мозг просочились мысли издательского директора по маркетингу.

Я успокаивал своих персонажей, но, по совести говоря, совершенно не мог предвидеть, что будет интересно читателям, а что нет. Помню высказывание одного журналиста о первом из моих пользующихся популярностью романов: «Книга широко расходится, потому что содержит все ингредиенты успеха!» Странная фраза. Если бы я знал, в чем состоят ингредиенты успеха, я бы давно их использовал. И мне не пришлось бы параллельно с творчеством еще и подрабатывать. Если бы ингредиенты успеха действительно существовали, они были бы доступны каждому. Чушь все это. Никогда не знаешь, что́ понравится публике. Эти самые строки одни прочтут с большим интересом, другие будут зевать от скуки. Я не думаю ни о каком успехе. Для меня заботиться о читателе – это, прежде всего, не отступать от сюжета.

Но чтобы успокоить своих персонажей, я готов пойти на компромисс. Ради интереса читателей можно прибегнуть к определенным уловкам. Например, предложить им разгадать некоторые сюжетные загадки. Скажем, почему Ив Грембер бросил Мадлен. Одновременно и развлечение, и низкопробное удовольствие.

ВОЗМОЖНЫЕ ПРИЧИНЫ ОТЪЕЗДА ИВА ГРЕМБЕРА

1. Он жил под чужим именем. И секретные службы должны были вот-вот его разоблачить.

2. Неизлечимая болезнь. Он решил, что лучше сбежать, чем агонизировать на глазах любимой женщины.

3. Он полюбил другую женщину.

4. Он полюбил другого мужчину.

5. Он впутался в грязное дело и рисковал попасть в тюрьму.

6. В Штатах он вел двойную жизнь.

7. Нигилист. Знал, что все когда-нибудь кончается, и решил, как писал Серж Генсбур, «бежать от счастья, пока оно само не убежало».

8. Он возненавидел Францию.

9. Он узнал, что Мадлен – его сестра.

10. Он выиграл в лотерею большую сумму, но не пожелал делиться.

Вообще-то, у меня имелось некое предположение, но я не хотел его высказывать, чтобы ни на кого не влиять.

44

Я покончил с этим внутренним отступлением, дабы полностью вернуться к жизненной конкретике. Спросил у Мадлен, сколько денег она может выделить на поездку. Она ответила, что, скорее всего, это будет ее последнее большое путешествие. Поэтому она намерена доставить себе удовольствие – точнее, доставить удовольствие нам обоим – и оплачивает и мой билет. Ведь я лечу ради нее; естественно, она хочет меня отблагодарить. Сколько я ни возражал, что для меня самого очень важно присутствовать при их волнующей встрече, она стояла на своем: в воздухе я ее гость. А вот заказать гостиницу и взять напрокат машину – это уж мое дело. Понимаю, все эти подробности могут показаться излишними, но я, когда пишу о реальной жизни, не в силах абстрагироваться от практических деталей. Смотрю некоторые фильмы и удивляюсь: герои живут в квартирах, которые им явно не по средствам; не верю я ни в какие истории, если они оторваны от действительности. Поэтому для достоверности я счел необходимым описать этот разговор.

Под взглядом Мадлен я по телефону заказал билеты на самолет и отправил запрос на визы, а потом объявил: «Мы летим через три дня». Мадлен была в восторге. Годами она вела привычную размеренную жизнь, где малейшая поездка планировалась за несколько месяцев. Именно уход из жизни непредвиденного знаменует собой важнейший жизненный поворот, переход к старости.

45

Скорый отъезд навел меня на мысль о Мари. В любом путешествии я больше всего люблю дорогу. Можно увидеть самые прекрасные в мире памятники, пережить редкие по насыщенности чувств моменты. Ничего нет лучше, чем сидеть вдвоем в поезде или самолете. Помню полет куда-то в Азию, когда мы часами говорили не переставая. В зоне турбулентности мы взялись за руки, и никогда я не чувствовал себя таким счастливым.

От этих мыслей мне стало грустно. Вот бы научиться мешать воспоминаниям проникать в душу, вот бы останавливать их на пороге настоящего. Но этим умением мы не владеем. А еще бывает, что в каких-то подробностях нынешнего времени непереносимым эхом отзывается прошлое. Я не могу сесть в самолет, не подумав о Мари. И есть еще одно, о чем напоминает мне история Ива и Мадлен. Меня ведь тоже бросили, и я не мог понять из-за чего. Было несколько мертвящих обсуждений («Мне лучше быть в одиночестве, чем с тобой»), но ведь это ничего не дает. Уходящий должен бы писать сотни страниц объяснений. Целую диссертацию для несчастного оставленного. Мадлен и ее растерянность были мне так близки. Иногда в чужой жизни черпаешь подробности, помогающие понять твою собственную.

46

Наверно, мне не следовало соглашаться абсолютно на все. Общаться с Жереми, потом ужинать с Валери – программа получалась слишком уж насыщенной. С другой стороны, нельзя же требовать внимания всех членов семьи и при этом полностью игнорировать их собственные запросы. Приходится подчиняться им, жить при диктатуре их реальности. Но я сильно сомневался в своей способности сконцентрироваться – я знал, что в какой-то момент мой мозг начинает походить на Советский Союз в 1989 году. Сумею ли я взять лучшее из того, что будет мне предложено? Если учесть особенности общения с Жереми, мое беспокойство было вполне законным.

Впрочем, все началось неплохо. Жереми встретил меня широкой улыбкой; пожалуй, он был доволен моим приходом. Я решил, что и он заинтересовался романом… наверняка под влиянием родителей. Воспитанный юноша, он начал с вопроса:

– Как ваша книга, продвигается?

– Да, все в порядке, спасибо. Мы с твоей бабушкой собираемся лететь в Америку.

– Правда? А зачем?

– Она хотела бы повидаться с одним человеком, который там живет.

– Кто это?

– Человек, которого она любила. До твоего дедушки.

– Правда? Странно!

– Не знаю, странно или нет. Но для нее это важно.

– И вы расскажете обо всем этом в своей книге?

– Сначала посмотрю, как все пройдет, но вообще да.

– По-моему, идея годная.

– Что ж, ладно… Ты хотел меня видеть? Когда твоя мама мне об этом сказала, я очень обрадовался. Я тебе уже говорил: для меня важно, чтобы ты