Кофе еще не остыл. Новые истории из волшебного кафе - Тосикадзу Кавагути

Кинуйо в течение многих десятилетий приходила в кофейню, поэтому ей хорошо были известны здешние правила. Она без всяких объяснений поняла, что Юкио пришел из будущего. Ему так не хотелось говорить ей, почему он здесь.

«Я пришел повидаться с мамой, которая умерла…»

Он не мог произнести это вслух, но понимал, что сидеть в молчании нельзя.

– Ты похудела.

Как только он это сказал, то тут же стал корить себя.

Он не знал, нашли ли уже у Кинуйо рак или нет, но дело явно шло к тому, чтобы лечь в больницу. Юкио не собирался переводить разговор на ее болезнь. Руки, которые он сжал в кулаки, вспотели.

– О, правда? Как приятно это слышать, – просто ответила Кинуйо. Подперев лицо ладонями, она смотрела на Юкио и, похоже, была искренне рада его словам. Глядя на ее реакцию, он решил, что ей еще не известно о смертельной болезни.

Иногда люди узнают об этом лишь в больнице. Поведение Кинуйо было вполне понятным, если она еще не подозревала о своем недуге. Это стало для Юкио облегчением.

Он немного успокоился, изо всех сил стараясь вести нормальный, необременительный разговор.

– Правда? Считаешь это комплиментом? – засмеялся он, слегка подшучивая над ней. Но выражение лица Кинуйо было серьезным.

– Да, считаю, – сказала она, а потом заметила. – Ты и сам похудел.

– Думаешь?

– Ты хорошо питаешься?

– Да, вполне. Теперь я сам готовлю себе еду.

С тех пор как Юкио узнал о смерти матери, он толком ничего не ел.

– Серьезно?

– Да, не сомневайся. Я покончил с быстрорастворимой лапшой.

– А как насчет того, чтобы стирать одежду?

– Я сам ее стираю, как же иначе.

Он ходил в одном и том же уже месяц.

– Как бы ты ни уставал, надо всегда спать на футоне[4].

– Да, я знаю.

Он уже успел расторгнуть договор об аренде своей квартиры.

– Если у тебя будут проблемы с деньгами, не занимай у чужих людей. Обратись ко мне, хорошо? У меня денег не очень много, но я тебе помогу.

– У меня все в порядке с деньгами.

Вчера он закончил официальное оформление документов для личного банкротства. Кинуйо и Киоко не придется выплачивать его долги.

Юкио просто хотелось увидеть лицо матери в последний раз.

Если бы можно было изменить настоящее, отправившись в прошлое, то он, возможно, и не выбрал бы такой конец. Юкио бы сделал все, чтобы убедить маму пройти в больнице самый лучший курс лечения. Он бы рассказал все тому огромному мужчине за барной стойкой и на коленях бы умолял его как-то помочь.

Но ни одному желанию Юкио не суждено было осуществиться. Его жизнь потеряла всякий смысл. Единственной его целью оставалось стремление не разбить сердце Кинуйо. Только это страстное желание держало его на плаву в жизни, полной лишений и обмана. Он решил продолжать бороться, пока его мать жива.

Но Кинуйо умерла.

Лицо Юкио оставалось спокойным, когда он снова заговорил.

– Я теперь могу открыть свою собственную мастерскую и быть независимым.

– Правда?

– Конечно, я не вру.

– Как замечательно.

Из глаз Кинуйо побежали слезы.

– Эй, плакать-то о чем, – сказал он, протягивая ей бумажную салфетку.

– Прости, я… – Кинуйо попыталась сказать что-то еще, но не смогла.

Глядя на ее заплаканное лицо, Юкио молча вытащил что-то из внутреннего кармана пиджака.

– Я тебе кое-что принес, – признался он и положил перед матерью сберегательную книжку и штамп. Те самые, которые она дала ему на станции вокзала, когда он уезжал в Киото. – Думал, понадобятся, если мне трудно придется, но в конце концов я так и не воспользовался ими.

Как бы трудно Юкио ни приходилось, он никогда не позволял себе взять эти деньги. В них были заключены все надежды его матери, вся ее вера в сына, в успехе которого она не сомневалась. Он планировал вернуть это ей, когда станет знаменитым гончаром.

– Но эти деньги…

– Все в порядке. Зная, что они у меня есть, я смог пережить трудные времена. Как бы плохо ни было, их наличие придавало мне сил двигаться вперед. Я всегда хотел вернуть их тебе, мама. – Это не было ложью. – Пожалуйста, возьми их.

– Ох, Юкио.

– Спасибо тебе, мама, – глубоко поклонился он.

Кинуйо взяла сберегательную книжку и штамп и прижала их к груди.

«Ну что ж, вот и все. Последний груз упал с плеч. Теперь просто осталось подождать, пока кофе остынет».

Юкио не собирался возвращаться в настоящее.

С того самого момента, как он услышал о смерти Кинуйо, он думал лишь об этой минуте. Он не мог умереть просто так. Если бы он оставил после себя долги, они расстроили бы его родных.

В течение последнего месяца он тратил все время на оформление личного банкротства. Хотя у него не было денег даже на автобус или поезд, чтобы приехать на похороны, он изо всех сил работал, чтобы накопить на услуги юриста и оплатить поездку в кофейню. Все было ради этого момента.

С него словно спали путы, которые сковывали все тело, и Юкио разом лишился сил. Весь прошлый месяц он толком не спал, и это тоже сыграло свою роль. Его усталость достигла крайней точки. И вот теперь все закончится.

«Наконец-то».

Он ощутил удовлетворение…

«Теперь все стало намного проще».

Юкио почувствовал себе свободным. И вдруг…

Бип-бип, бип-бип, бип-бип, бип-бип…

Из его чашки доносился тихий сигнал будильника. Он не понимал, что происходит, но сразу же вспомнил Казу и вытащил звенящую палочку из чашки.

– Официантка попросила меня передать тебе поклон от нее, – сказал Юкио.

– Ты имеешь в виду Казу?

– Хм, да.

– Ох…

Кинуйо помрачнела. Но затем она прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, быстро глянула прямо на сына и улыбнулась.

– Кинуйо, – позвал ее из-за барной стойки Нагаре.

Кинуйо оглянулась на него с широкой улыбкой и просто сказала:

– Я знаю.

Совершенно не понимая, о чем они говорят, Юкио потянулся к чашке и сделал глоток.

– Очень вкусно, – соврал он. На самом деле этот сильный кисловатый вкус ему совсем не нравился.

– Какая добрая девочка, правда? – спросила Кинуйо, с нежностью глядя на него.

– Ты о ком?

– О Казу, дурачок.

– Казу? Да, очень добрая.

Юкио снова солгал. Он даже не задумывался о том, какой Казу человек.

– Она действительно понимает, что люди чувствуют. Девочка всегда думает о тех, кто садится на этот стул.

Юкио понятия не имел, что ему хочет сказать Кинуйо. Но это было и неважно. Он все равно собирался сидеть здесь, пока кофе не