У Беды зеленые глаза - Василий Зеленкин

— Отлично! Я переговорю с Вашими родственниками и Вашей девушкой. Надеюсь, что Вы не ошиблись. Это очень важно для доказывания Вашей непричастности к совершению преступления. Но, сами понимаете, сейчас мы не можем говорить об этом следователю. По разным причинам. Вначале мы должны переговорить с людьми. А потом заявим ходатайство о допросе их в качестве Ваших свидетелей. Договорились?

— Договорились. Только бы я не ошибся! Только бы не ошибся!

— Значит, так и сделаем. После того, как следователь предложит Вам рассказать по существу подозрений и будет задавать вопросы, Вы заявите, что пока отказываетесь давать показания против себя. И все. Ясно?

— Конечно.

— Держитесь! Мы еще поборемся.

Суворова встала и подошла к входной двери. Открыв ее, сказала сидящему на стуле в коридоре Авдееву:

— Мы готовы к допросу.

Как только Авдеев начал допрос и предложил Петровичу рассказать, каким образом он участвовал в разбое, тот, как и договаривался с Суворовой, заявил, что он пока отказывается давать показания.

Следователь ничем не выразил своего отношения к такой позиции задержанного. Видимо, не в первый раз задержанные отказываются давать показания. По крайней мере, во время первого допроса. Тем более в присутствии защитника. Он прекрасно понимал, что такое поведение задержанные принимают по предложению именно защитника — адвоката.

Оформив протокол допроса, он передал его Суворовой. Та, вместе с Петровичем ознакомились с ним. Оба по очереди подписали протокол.

— Сейчас Вы, — Авдеев обратился к задержанному, — будете помещены в ИВС. О дальнейших следственных действиях с Вашим участием я сообщу позднее. Но, не раскрывая тайны следствия, могу однозначно сказать, что мы проведем опознание Вас потерпевшими. Я планирую это на завтра часиков в десять. Вас это устроит? — теперь он обратился уже непосредственно к адвокату.

— Устроит. Я буду у Вас в десять.

— А потом проведем очные ставки с потерпевшими, если, конечно, они опознают Вас, как участника нападения. От результатов всех этих действий и будет зависеть, арестуем мы Вас либо освободим из-под стражи. Вам понятно?

— Да. А можно я еще два слова скажу адвокату?

— Конечно. Только Вы сможете это сделать уже в ИВС.

В разговор мужчин вмешалась Суворова.

— Матвей Иванович. Можно мы переговорим буквально пару минут в Вашем кабинете. Ведь, чтобы побеседовать с Вячеславом Ивановичем, мне придется ожидать не менее часа. Пока те, да сё. Пожалуйста!

— Хорошо. Только не долго. Мы подождем в коридоре. А пока я вызову конвой.

Оставшись наедине с Петровичем, Суворова спросила:

— Вы что-то хотели мне сказать?

— Я…

Петрович замялся, как будто не зная, как сказать адвокату что-то важное для него. Но потом продолжил:

— Передайте, пожалуйста, Светлане, что я ни в чем не виновен. Думаю, что в этом разберутся быстро. Пусть она верит мне. Чтобы ни случилось.

— Передам непременно. Есть ли какие просьбы по передаче в камеру?

— Да, я пока и не знаю ничего. Не знаю даже, сколько я пробуду под арестом.

— Ну, это пока еще не арест. А только задержание. По крайней мере, задержанным Вы можете быть только 48 часов. После этого следователь должен определиться: арестовывать Вас или отпустить на свободу. Таким образом, больше трех суток Вы не сможете быть подозреваемым. Надеюсь на лучшее. Если у Вас нет ко мне вопросов, то до свидания. Думаю, что уже завтра мы встретимся вновь.

— Значит, до завтра?

— Да. До свидания.

— До свидания.

***

Как только Суворова вышла из здания ГОВД, к ней сразу же подошли Светлана и незнакомая женщина.

— Что скажете, Татьяна Васильевна? Как там Слава? Что он говорит? — Затараторила Светлана.

— Давайте пройдем в машину, — остановила ее адвокат. — Не здесь же вести разговор.

— Да, да. Пойдемте.

Втроем они прошли к машине, стоявшей на стоянке у здания милиции. За рулем авто сидел незнакомый Суворовой мужчина. Поздоровавшись с ним, она вслед за Светланой уселась на заднее сиденье. Женщина уселась на переднее место пассажира.

— Я совсем забыла познакомить Вас, — спохватилась Светлана. — Это, — она указала на женщину, с которой встречала адвоката, — мама Славы, Клавдия Николаевна. А это, — она указала на водителя, — его папа, Борис Александрович. А это, — она обратилась к родителям Петровича, — адвокат Суворова Татьяна Васильевна. Она защищает нашего Славика.

— Очень приятно познакомиться, — сказала Суворова. — Конечно, желательно бы при других, более благоприятных условиях знакомиться. Но, судьба иногда преподносит нам всем неприятные подарки и испытания. А теперь все по порядку. Я встретилась со Славой и его следователем. Выглядит Слава нормально. Хотя, очень переживает. Нервничает. Немного растерян. Такое бывает в его ситуации. Но держится.

— Его не бьют? — Вкрадчиво спросила Клавдия Николаевна.

— Нет. Никаких повреждений у него я не заметила. И мне он ничего об этом не говорил. Его допросили. Он отказался давать показания. И правильно. Можно в запальчивости наговорить такое, что потом трудно будет изменить. Как говориться: что написано пером, не вырубишь топором. Сейчас его поместили в ИВС.

— Это — тюрьма? — Горестно вздохнув, спросила мама Вячеслава.

— Нет. Это изолятор временного содержания. Пока Ваш сын задержан на 48 часов. После этого следователь может отпустить его из — под стражи либо, предъявив обвинение, обратиться к прокурору за дачей санкции на арест.

— Но может и отпустить!? — Глаза Клавдии Николаевны стали мокрыми от слез.

— По закону, да. Но есть неписаные правила. Дело в том, что Ваш сын пока подозревается в совершении особо тяжкого преступления.

— Какого преступления? — Упавшим голосом тихо спросила Клавдия Николаевна.

— Его подозревают в групповом разбойном нападении на каких-то Жуковых, которые живут по улице Подлесной. Если следствие добудет доказательства его причастности к совершению этого преступления, то ему будет предъявлено обвинение, и он обязательно будет арестован. Вот тогда — то его направят в настоящую тюрьму. Такова практика следствия по данным делам. Ведь по той статье уголовного кодекса, которая предусматривает ответственность за преступление, в совершении которого его подозревают, предусмотрено наказание только в виде лишения свободы. И сроки в статье предусмотрены очень большие.

Клавдия Николаевна откинулась на спинку сиденья, прикрыла лицо руками и тихо, почти беззвучно заплакала.

Борис Александрович отвернулся к окну и уставился в него, как будто собирался что-то разглядеть в нем. По его напряженной спине Суворова догадалась, что он еле сдерживается, чтобы не разрыдаться, как его супруга.

В