Корни - Алекс Хейли

Закончив с последними упражнениями для крыльев и вернув петухов в загоны, Цыпленок Джордж решил, что можно хотя бы ненадолго заглянуть домой. Солнце к этому времени уже село. Придя в хижину, он с радостью увидел там Киззи. Джордж рассказал матери и жене об утреннем разговоре с массой и его желании, чтобы сына назвали Томом. Но женщины не обрадовались, и это поразило Джорджа.

Первой заговорила Матильда, спокойно и размеренно:

– Что ж, в этом мире немало Томов.

Мамми скривилась так, словно мыла наелась.

– Мы с Тильдой думаем одинаково – и не разделяем твоих чувств к твоему драгоценному массе. В имени Том нет ничего плохого. Вот только я бы хотела, чтобы этого бедного ребенка назвали в честь другого Тома. – Киззи немного помолчала, потом быстро добавила: – Это только мое мнение, и это не мой ребенок и не мое дело!

– Это дело Господа! – резко ответила Матильда, беря в руки свою Библию. – Когда ребенок родился, я читала Писание, чтобы узнать, что там сказано об именах.

Она принялась быстро листать страницы в поисках отмеченного стиха, а потом прочитала вслух:

– Память праведника пребудет благословенна, а имя нечестивых омерзеет.

– Господь милосердный! – воскликнула бабушка Киззи.

Цыпленок Джордж возмущенно вскочил:

– Прекрасно! И кто из вас скажет массе, что мы решили не называть ребенка в его честь?

Он стоял и смотрел на них. Он был сыт по горло нравоучениями – в конце концов он находился у себя дома! И ему осточертели бесконечные библейские поучения Матильды! Джордж судорожно вспоминал то, что слышал когда-то, – и вспомнил:

– Можете назвать его в честь Тома Крестителя!

Он прокричал это так громко, что трое сыновей высунулись из спальни, а младенец, которому был всего день от роду, громко заплакал.

Джордж выбежал из хижины.

А в этот самый момент за столом в гостиной большого дома масса Ли окунул перо в чернильницу и аккуратно вывел на внутренней стороне обложки своей Библии пятую строку под уже записанными четырьмя именами – Цыпленка Джорджа и трех его сыновей: «20 сентября 1833… у Матильды родился мальчик… назвали Том Ли».

Стремительно шагая по дороге, Джордж кипел от возмущения: чего еще не хватает Матильде! Она была самой лучшей и преданной женщиной на свете. Но хорошая жена – это не всегда та, которая благочестиво укоряет мужа каждый раз, когда он позволяет себе что-то человеческое. Мужчина имеет право развлечься в обществе женщин, думающих лишь о плотских утехах, повеселиться, хлебнуть спиртного. По прежним своим поездкам с массой Джордж знал, что мистер Ли думает так же. После боев в каком-нибудь приличном городе они всегда оставались там на лишний денек. Мулов ставили в стойло, петухов в клетках поручали местному заводчику, как следует ему заплатив. А потом дороги Джорджа и массы Ли расходились. На следующее утро они встречались в стойле, забирали своих петухов и ехали домой, мучаясь от похмелья и ни слова не говоря о своих похождениях.

Прошло пять дней, прежде чем раздражение Джорджа утихло настолько, что он собрался домой, готовый простить своих женщин. Добравшись до хижины, он распахнул дверь.

– Господи! Это ты, Джордж? – охнула Матильда. – Дети будут рады снова увидеть своего паппи! Особенно этот – когда ты был у нас в последний раз, у него еще и глазки-то не открылись!

Мгновенно разозлившись, Джордж собирался уже выскочить из хижины, но тут взгляд его упал на трех старших сыновей – пяти, трех и двух лет. Мальчики неуклюже выбрались из спальни и с испугом смотрели на него. Ему захотелось схватить и обнять всех сразу. Скоро они расстанутся на целых три месяца, когда он отправится в Новый Орлеан. Надо будет привезти им хорошие подарки.

Джордж неохотно сел за стол. Матильда подала ему еды и прочла молитву. Поднявшись, она сказала:

– Верджил, беги позови бабушку!

Цыпленок Джордж чуть не подавился. Что эти женщины задумали на этот раз?

Киззи постучала и вошла. Она обняла Матильду, расцеловала и приласкала всех трех мальчишек, а потом посмотрела на сына.

– Как дела? Давно тебя не видела!

– Как у тебя дела, мамми? – Хоть Джордж и злился, но все же постарался быть приветливым.

Мамми Киззи уселась на стул, взяла у Матильды младенца и заговорила совершенно спокойно:

– Джордж, твои дети хотят у тебя что-то попросить… – Она повернулась к детям: – Правда, Верджил?

Старший сын Джорджа отступил назад. Чего они от него хотят?

В конце концов Верджил собрался с духом и выпалил:

– Паппи! А ты расскажешь нам про нашего прадеда?

Матильда смотрела прямо на него.

– Ты хороший человек, Джордж, – мягко сказала Киззи. – И никогда никому не позволяй говорить о тебе по-другому! И никогда не думай, что мы тебя не любим. Может быть, ты порой отделяешь себя от нас. Но мы – твоя кровь, как и прадед этих малышей.

– Как говорится в Писании… – начала Матильда, но, заметив раздраженный взгляд Джорджа, быстро добавила: – В Библии не все так сурово. В Писании много говорится о любви.

Охваченный незнакомыми чувствами, Цыпленок Джордж подвинул стул поближе к очагу. Мальчишки в предвкушении уселись вокруг него. Глаза их радостно блестели. Киззи подала ему младенца. Собравшись с мыслями, Джордж откашлялся и стал рассказывать четверым своим сыновьям бабушкину историю про их прадеда.

– Паппи, я тоже знаю эту историю! – перебил его Верджил.

Сурово посмотрев на младших братьев, он выступил вперед и все рассказал сам – не забыл даже африканские слова.

– Он трижды слышал эту историю от тебя, да и бабушка не упустит случая, чтобы не рассказать об этом! – засмеялась Матильда.

Как давно он не слышал смеха жены! Эта мысль поразила Джорджа.

Стараясь остаться в центре внимания, Верджил принялся прыгать по комнате.

– Бабушка говорит, что Африканец помогает нам помнить, кто мы такие!

– Да! – подхватила улыбающаяся бабушка Киззи.

Впервые за долгое время Цыпленок Джордж почувствовал, что хижина снова стала его домом.