Острова в океане - Эрнест Хемингуэй

– Не валяй дурака и говори по-людски.

– Масса Хадсон все равно теряй день, потому ливневыеосадки, сопровождаемые шквальными ветрами. Лучше слушай Вилли, знаменитыйследопыт пампасов. Вилли говори свой язык.

– Прекрати.

– Слушай, Том, кто дважды находил фрицев?

– А что случилось со шхуной?

– Шхуна больше нету. Много гнилой доска. Из корма однадоска вон упал.

– Шли в темноте, наверно, наткнулись на что-нибудь.

– Должно быть, так. Ну ладно, больше не буду. Они ушлина запад, к солнцу. Восемь человек и проводник. А может, и девять, если капитанне мог экскрементировать по причине своей высокой ответственности, чтослучается и с нашим капитаном, когда у него неполадки, а тут еще дождьсобрался. Шхуна, что они бросили, провоняла насквозь и вся загажена свиньями, икурами, и тем фрицем, которого мы похоронили. У них еще один раненый, но,кажется, не тяжело, судя по бинтам.

– Гной?

– Да. Но чистый гной. Хочешь все это сам посмотреть илиповеришь мне на слово?

– Я верю каждому твоему слову, но посмотреть все-такихочу.

Он все увидел: следы, костер, возле которого они спали и накотором стряпали, брошенные бинты, заросль, которую они использовали какотхожее место, канавку, которую шхуна прорезала в песке, когда они загнали еена берег. Теперь уже шел сильный дождь и налетали первые порывы шквала.

– Наденьте плащи и спрячьте nines под ними, –сказал Ара. – Мне же вечером придется их укладывать.

– Я тебе помогу, – сказал Вилли. – Мы дышимфрицам в затылок, Том.

– Но впереди у них обширная территория, и с нимичеловек, знающий местность.

– Вот у тебя всегда так, – сказал Вилли. –Что он может знать, чего мы не знаем?

– Очень многое.

– Ну и хрен с ним. Вот доберемся, и я вымоюсь с мыломна корме. Ух, до чего стосковалась кожа по хорошей пресной воде и мылу!

Дождь теперь так лил, что, когда они вышли из-за мыса,трудно было даже найти судно. Шквал передвинулся к океану и был так свиреп, адождь так силен, что пытаться разглядеть судно было все равно что смотреть накакой-нибудь предмет сквозь струи водопада. Все бочки в одну минуту переполнит,подумал Томас Хадсон. Из кранов в камбузе вода уже, наверно, в море хлещет.

– Том, сколько дней назад был последний дождь? –спросил Вилли.

– Надо посмотреть в корабельном журнале. Что-то вродепятидесяти.

– Похоже, это уже муссон начинается, – сказалВилли, – Дай мне тыкву, я буду вычерпывать.

– Не замочи своего nino.

– Приклад у меня между колен, а ствол на левом плечепод плащом, – сказал Вилли. – Такого комфорта он в жизни своей невидал. Дай мне тыкву.

На корме все купались голышом. Мылились, стоя то на однойноге, то на другой, нагибаясь, чтобы не сразу смыло, а потом, растершись,откидывались назад, прямо под хлещущий дождь. Смуглые тела казались белыми вэтом странном освещении. Томасу Хадсону вспомнились купальщики Сезанна, нопотом он решил, что интересней бы это получилось у Эйкинса. А потом подумал,что следовало бы ему самому это написать: катер на фоне сокрушительной белизныприбоя, прорвавшей серую пелену дождя, и чернота налетевшего шквала, и мгновенныйпроблеск солнца, сделавший серебряными дождевые струи и осиявший купальщиков накорме.

Он подвел шлюпку к борту, и Ара забросил конец, и вот ониуже были дома.