Иван Молодой. Власть полынная - Борис Тумасов

Кончились теплые дни, и подули холодные ветры. А вскоре взялись морозы. Сорвался первый снег. Он падал на сухую землю, вызывая озабоченность смердов.

- Ужели к неурожаю?

- Когда бы на грязь!

- Аль такого не бывало, и Бог миловал! На Покров снег лег крупный, плотный.

С морозами встала Тверца. Накануне рыбаки вытащили на берег ладьи, чтоб лед не повредил днища, унесли весла до следующей путины.

Зимой замирало тверское торжище. Не наезжали с товарами гости заморские, не пахло пряностями восточными, и не слышалась чужеземная речь.

В последние годы молодой великий князь Иван невзлюбил зиму. В холода обострялись боли. Когда за оконцами хором выла метель, ему чудилась волчья стая либо иные грустные мысли навещали.

Вспоминалось раннее детство, когда они с отцом ехали из Коломны, а обочиной трусила волчья стая. Кони пугливо храпели, сани дергались, а отец, прижимая его, успокаивал:

- Знай, Иван, на Руси волчьи стаи нередки. Но ты не волков остерегайся, злых людей бойся…

Иногда великий князь Иван Молодой повелевал заложить сани и выезжал в поле или к лесу. Выбирался из саней, подолгу смотрел на ледовую дорогу по Тверце-реке. По ней ветер гнал снежную порошу, вертел снег, завивал.

Частые думы начали одолевать князя Ивана. Нет-нет да и ворохнется в душе тревожное: ужели жизнь на вторую половину перевалила? А кажется, и не жил. И всю, месяц за месяцем, день за днем, жизнь свою перебирал князь Иван. Вспомнил, как святой апостол Павел в послании поучал, что всем должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое.

Князь Иван потер лоб и снова ушел в мысли.

Каждое мгновение на земле рождаются и умирают люди, происходит обновление жизни. За всем следит Всевышний. Он Хозяин в огромном, необозримом человеку доме, Вселенной. Он отводит всему живому минуты, часы, дни, недели, месяцы, годы. Человеку он велит жить по совести и по разуму, ибо ничего нет вечного и за все ответ придется нести.

Князь Иван хотел жить по этой заповеди, но всегда ли удавалось, то Всевышнему судить…

Как-то воротился великий князь Иван Молодой в город и увидел карету отца, оружных дворян.

Выбрался князь из саней, а с крыльца к нему уже дворецкий Самсон спешит.

- Государь в малой палате!

Князь Иван в сенях корзно, подбитое мехом, на руки отроку кинул и торопливо вошел в палату.

Отец сидел, откинувшись, в кресле. Он пристально уставился на сына.

- Здрав будь, государь.

- И ты, сыне. Мне Самсон говорил, ты за город выбирался. Означает ли это, что тебе лучше?

Князь Иван развел руками:

- Как сказать, отец. Иван Третий нахмурился:

- Ты, сыне, болезнь преодолей. Негоже тебе, великому князю Московскому, болеть. Настанет время, и на тебя ноша великая ляжет.

Иван Молодой улыбнулся:

- Постараюсь, отец.

- От воеводы Щени прискакал гонец. Он крамолу вятичей задавил, бунтовщиков в Москву в цепях везет.

Глаза прикрыл, помолчал. Князь Иван Молодой посмотрел на отцовскую бороду. Как же ее посеребрило! А Иван Третий заговорил:

- Тебе, сыне, уже известно, я брата Андрея в темницу заточил. Неправдами он жизнь промышлял.

И заглянул в глаза сыну.

- Не сужу я тебя, государь. Ты Русь крепишь, по клочкам, по уделам собираешь в государство единое, чтоб навеки оно стояло. А меня прости, ежели когда не прав был. Ныне жизнь свою пересматриваю. Иной мерой соразмеряю. Труден путь твой, отец, но он правильный. По-иному русскую землю не собрать. Я с тобой, отец, рядом был. Порой сомневался, иногда жалость меня одолевала. Но коли бы как сегодня мыслил, с тобой заедино бы стоял. Не колебался.

Иван Третий улыбнулся:

- Знаю, ты все понимаешь, в тебе моя уверенность. Ты не оступишься. В вере в свое предназначение живи. Что такое вера? Помнишь, как в послании апостола Павла сказано о вере? Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом.

Чуть погодя сказал:

- Я в полдень в Тверь приехал и успел сноху с внуком повидать. Вырос Дмитрий, на деда Стефана Молдавского похож.

- Обличьем да, а кровь наша, Рюриковичей.

- Вот и ладно. Рюриковичи князья властные… О чем я тебе, сыне, поведать хочу. Сыновья хана Ахмата зашевелились, Менгли-Гирею грозят… По весне пошлем на Сарай воевод, поможем Менгли-Гирею. Хоть и знаю, коварен крымский хан, он из тех, кто нож в спину вонзить может… Кажется, засиделся я. И тебе, и мне отдохнуть пора.

Ушел Иван Третий, а Иван Молодой задумался. Значит, не затем приехал государь в Тверь, чтобы уведомить его, что великое княжение у него забрать намерился…

На следующий день государь покинул Тверь, но прежде они долго сидели в трапезной. С ними была и великая княгиня Елена.

Пока Иван Молодой не подошел, Иван Третий все сноху расспрашивал, чем лекарь молодого великого князя лечит.

Вздохнув, промолвил:

- Не оказался бы этот мистро Лион шарлатаном. Ты уж, Еленушка, проследи за Иваном, мне сын здравым нужен. В другой раз приеду и, коли увижу, что нет от лекаря пользы, в пыточную его кину. Как смел он взяться за лечение, не познав суть врачевания?

Появился князь Иван, и государь о другом речь повел:

- Ты, сыне, с тверских княжеств очей не спускай. Они рады Тверь на уделы порвать, да Москвы остерегаются. А ты великий князь Московский, и они твою руку чувствовать должны.

Усмехнулся:

- Поди, думал, зачем я в Тверь приезжал? Не так ли?

Иван Третий пристукнул по столешнице:

- Мы Русь на дыбы подняли, с Новгорода начали, Угличем закончили. На север до великого Студеного океана добрались, казанские татары в силе нашей убедились. Тверь с Москвой сегодня воедино. Не мы Орде ныне дань платим, а их вскоре у себя на паперть поставим… Однако, сыне, западные рубежи меня давно тревожат. Теперь они погрознее, чем Орда. Они и огневым боем оснащены, и выучка у них. Оттого и Москву крепить надобно. Ты, великий князь, на Думе тверским боярам напомни, они в казну государеву дани не донесли, а Кремль, коли помнят, всем миром возводить будем и оружие новое ковать…

Иван Молодой провожал отца до самой кареты, а прощаясь, сказал:

- Боярам тверским слова твои, государь, передам, и исполним все, как велишь.