Марк Красс - Геннадий Левицкий

— Это же толпа, разный сброд! — еще больше разгорячился Публий Красс. — Вы же видели хваленое парфянское войско?! Они шли, как овцы на бойню.

— Эти овцы, — заметил Кассий, — мгновенно остановили сотню наших всадников, десять из которых догорают на погребальном костре за твоей спиной.

— Да, они убили десять наших товарищей; но с каким страхом парфяне колотили верблюдов, чтобы те скорее уносили ноги! С какой быстротой они бежали от нас, не разбирая дороги! Видимо, парфяне случайно вышли на наш лагерь, а, увидев нашу силу, решили спасаться бегством, — высказал свои предположения военный трибун Петроний.

— Быстро же вы изменили свое мнение, — разочарованно произнес Кассий, окинув презрительным взглядом Октавия и Петрония.

— Что же мешает Кассию присоединиться к своим товарищам: юношеское упрямство или что-то другое? — спросил Марк Красс.

— Я не видел катафрактариев, о которых говорили наши легионеры из Никефории и которых так боялся армянский царь, — поделился своей тревогой квестор.

— За Суреной ехало несколько десятков одетых в железо всадников, остальных, возможно, перебили защитники месопотамских городов, — предположил Октавий.

Гай Кассий громко рассмеялся.

— Октавий, ты, видимо, не слышал рассказов тех немногих защитников Никефории и прочих городов, которым удалось спастись, — с горечью сказал квестор. — Я уверен, что парфяне приготовили ловушку и только что забросили наживку. Мы будем последними глупцами, если проглотим ее.

В это время в палатку Красса вошел центурион и доложил:

— Арабский вождь Абгар привел несколько сотен своих соплеменников и желает с тобой встретиться.

— Не тот ли это Абгар, что был проводником Помпея и помогал ему воевать с армянами?

— Видимо, тот, — утвердительно кивнул центурион. — Его узнали многие ветераны, воевавшие с Митридатом и Тиграном.

— Зови его прямо сейчас. Самое время послушать человека, знакомого с повадками парфян.

Вошедший оказался человеком средних лет, среднего телосложения, не выделялся он и ростом. Одет был гость в просторную легкую тунику, опоясанную ремнем. Справа на ремне болтались ножны от короткого римского меча. Сам меч предусмотрительно отобрали телохранители Марка Красса.

В общем, в этом человеке трудно было бы узнать сына пустынь и степей, если бы не смуглый цвет лица и привычка щурить глаза, чтобы защитить их от солнца и песчаных бурь. Глаза эти, совершенно неуловимые, постоянно бегавшие с предмета на предмет, сразу не понравились Гаю Кассию. Да и весь облик вошедшего, его подчеркнутое желание понравится римлянам ― не вызвали симпатии квестора.

— Приветствую тебя, доблестный Марк Красс, — с почтением раба склонил голову Абгар. — Приветствую и вас, храбрые и мудрые мужи.

Участники совета сдержанно ответили на приветствия гостя.

— Ты выглядишь как римлянин, — заметил Красс.

— Ничего удивительного: одежда ваша очень удобна, а меч просто незаменим в ближнем бою. Его, кстати, подарил мне сам Помпей Великий.

— Так ты знаком с Гнеем Помпеем?

— Я даже осмелюсь назвать его своим другом. Благодаря покровительству Помпея мне принадлежали многие земли в окрестностях Карр и Эдессы, тысячи голов скота. Но мой благодетель далеко, а Сурена отнял у несчастного Абгара все, что смог увезти или унести.

— Чем же ты прогневал Сурену? — поинтересовался Гай Кассий.

— Тем, что был и всегда буду верным другом римского народа. Я надеюсь, что Рим не оставит своего преданного союзника, и Сурена заплатит за все нанесенные мне обиды.

— Римский народ никогда не забывает друзей, — успокоил араба Марк Красс.

Последние слова военачальника придали уверенности Абгару.

— Я думаю, римлянам не составит труда восстановить справедливость и защитить меня и мой маленький народ. Я вижу огромное, великолепно вооруженное и обученное войско, которое невозможно даже сравнить с толпой презренных парфян. У Помпея Великого не было и половины того, что имеешь ты, достойнейший из достойнейших, — хитрый араб быстро нащупал слабое место Красса и решил, что несколько льстивых слов не будут лишними. — Но почему войско, которому нет равных во вселенной, стоит без дела? Почему не смешает с песком проклятых Силлака и Сурену? Почему не освободит народы, живущие между двумя великими реками, от власти парфян?

— Видел ли ты войско Сурены? — прервал разглагольствования араба Гай Кассий.

— Оно только что промчалось в нескольких милях от меня. Парфяне безжалостно стегали верблюдов и лошадей и даже не обратили внимания на моих воинов. Чем вы так напугали Сурену?

— Парфяне двигаются быстро? Сможем ли мы их настигнуть? — спросил Марк Красс.

— Они спешат, но может ли двигаться быстро войско, обремененное огромным обозом? По слухам, царь воюет в Армении, а Сурене поручил заботу о своих сокровищах. Ленивые верблюды, груженные сундуками с царской казной и прочим добром, связывают Сурену по рукам и ногам.

— Ты считаешь, что настигнуть их будет несложно?

— Не вижу в этом особых трудностей. Более того, я думаю, для борьбы с этими людьми нужно не оружие, а проворство ног и рук, ибо Сурена только и помышляет о том, как бы, забрав наиболее ценные вещи и царских жен, умчаться к гирканам и скифам.

— То есть ты советуешь выступать немедленно?

— Не смею советовать мудрым мужам, но я не стал бы терять время. Во-первых, если Силлаку и Сурене удастся достичь диких народов, найти их будет намного труднее. Во-вторых, им на помощь может поспешить царь с основным войском.

— Видел ли ты катафрактариев в войске Сурены? — спросил араба Гай Кассий.

— Видел, но очень немного.

— Немного — это сколько? Десять, сто, тысяча? — не унимался Кассий.

— Несколько десятков, не больше. Точнее сказать не могу, ибо не считал. Я полагаю, это личная охрана Сурены.

— Насколько я знаю, катафрактариев должно быть гораздо больше, — выразил сомнения квестор.

— Несколько дней назад железных всадников у Сурены забрал царь. Он начал войну с армянами…

— Зачем парфянскому царю тяжелая конница, которая совершенно бесполезна для войны в горах и крайне необходима здесь, на месопотамских равнинах? Он что, совершенно лишился разума?

— В конце концов, Гай Кассий, ты начинаешь утомлять всех этими проклятыми катафрактариями, как и своей излишней осмотрительностью, — не выдержал Петроний. — Ты не видел их в глаза, а боишься больше мести богов.

— Я боюсь лишь одного: что боги накажут нас за излишнюю гордыню и выберут орудием своей мести презренных парфян. Меня настораживает их внезапное появление с огромным обозом и бестолковым войском. Слишком все просто: нам остается лишь догнать этот сброд, перебить и захватить богатую добычу. Именно к такому решению вы и склоняетесь, но мне кажется, это не вы избрали подобный вариант, а Сурена навязал вам его.