Красавцы советского кино - Федор Раззаков

Р. Балаян рассказывает: «На том, чтобы отдать роль Елене Шевченко, очень настаивала сценаристка. Но я посмотрел ее работы по видео, и она мне страшно не понравилась. Как я и планировал, роль получила Евгения Добровольская. И вдруг мне звонит Шевченко и просит меня «посмотреть» ее. Я не мог отказать женщине и из вежливости пригласил на репетицию. Так сложились обстоятельства, что мне пришлось отдать ей эту роль. Позвонил Машкову и предупредил, что ему придется играть «в любовь» с бывшей женой. Он ответил, что претензий не имеет».

Одновременно с работой в этом фильме он снимался еще в двух: у Александра Прошкина в «Российском бунте» он сыграл Пугачева и у Дениса Евстигнеева в «Маме» — одного из братьев-музыкантов Овечкиных (в 1988 году они захватили самолет, пытаясь сбежать на Запад). Скажем прямо, это были достаточно неожиданные роли в творческой биографии героя нашего рассказа.

Столь активное участие Машкова сразу в нескольких проектах известных режиссеров вызвало неоднозначную реакцию критики. Например, журналист Арсений Суховерхов в «Московском комсомольце» так отозвался на этот счет:

«Сейчас какой более-менее заметный российский кинопроект ни возьми — везде сплошной Машков. По крайней мере, «НТВ-Профит» уже превратила его в свое боевое знамя — чуть ли не все картины здесь в последнее время делаются под Машкова. Ладно — во Франции Делон с Бельмондо по миллиону ролей в кино переиграли. Ну так там какие объемы кинопроизводства! А при наших нынешних полутора заметных картинах в сезон столь чрезмерное пристрастие кинопроизводителей к актерским талантам г-на Машкова пахнет серьезным продюсерским просчетом. Не перекормили бы несчастную публику…»

А вот о чем говорил в своих тогдашних интервью сам Машков:

«Я думаю, что мы очень быстро себя сожжем. Сегодняшние тридцатилетние не доживут до семидесяти — зато теперь наше время. Время, когда можно кем-то стать, быстро перемещаться, быстро чувствовать. Страшно думать, что когда-нибудь это кончится. Я безумно боюсь старости, немощи, боли. Меня передергивает, когда врачи (я названиваю своим друзьям-медикам, как только у меня что-то заколет) говорят: привыкай, придет время — будешь болеть. Я боюсь разрушиться до того, как успею сделать что-то настоящеее…»

Но отвлечемся от творческих дел нашего героя и поговорим о его личной жизни. В ту пору Машков жил в двухкомнатной квартире на Сухаревке в окружении двух собак — Груши и Пестицида — и попугая. Официально он тогда не был женат. Когда позволяло время, он приезжал к себе на родину — в Новокузнецк. По его словам, встречать его сбегалось чуть ли не полгорода. Причем не потому, чтобы посмотреть на знаменитость, а просто чтобы встретиться со старым знакомым. Особенно тепло привечали Машкова его бывшие приятели из тех, с кем он когда-то угонял мотоциклы и лазил по подъемному крану. Некоторых из них называли тогда «братвой», однако для Машкова они прежде всего друзья детства. По его словам: «Всякое во мне есть, но я не предатель. Нет на земле человека, который может сказать, что Машков его предал».

Здесь на память приходят отношения Машкова с его родителями, которые в последние годы нельзя было назвать идеальными. Как мы помним, они скончались в 1986 году, и Машков долгое время не посещал их могилы на кладбище (об этом сообщали СМИ). То есть с друзьями встречался, а к родителям на погост не заходил. И снова вспомним гороскоп: «Коты нежны и предупредительны к тем, кого любят, но к ближайшим родственникам редко привязаны. Для Кота друзья часто бывают важнее, чем близкие».

И еще о родственниках Машкова. Его дочь Маша решила пойти по стопам родителей и стала актрисой. В конце 90-х на ее счету были два фильма: «Маленькая принцесса» Владимира Грамматикова и «Мама, не горюй!» Максима Пижемского.

Но вернемся к Владимиру Машкову.

Будучи в разводе, он отнюдь не монашествовал и периодически заводил романы с разными женщинами. Так, в 1994 году, когда труппа «Табакерки» гастролировала в Новосибирске, он познакомился со Светланой Бобровой — костюмером местного театра. Их встреча произошла при забавных обстоятельствах. Машков с товарищами пришел в театр, чтобы посмотреть какой-то местный спектакль, а вахтерша отказалась их пропускать — не было билетов. Назревал скандал, свидетелем которого и стала Светлана. Внезапно она заступилась за москвичей и принялась стыдить вахтершу: «Да вы что, это же будущее нашего кинематографа и театра!..» В итоге актеров пропустили. А на следующий день Машков и Светлана случайно встретились в ложе другого театра. Владимир узнал вчерашнюю заступницу и стал говорить в ее адрес комплименты. Для большей убедительности «возмутился», почему это она до сих пор не назначила ему свидание. В шутку стал даже головой об стену биться. В итоге спустя пару дней они уже оказались в гостиничном номере наедине…

Вспоминает С. Боброва: «Дружки Володи с Первомайки (один из самых криминальных районов Новосибирска) все время пытались помешать нашим встречам. Один из них позвонил мне как-то и предложил потрахаться с ним за большие деньги, но я, разумеется, его отшила. Уже тогда понимала, что Машков — моя самая большая любовь в жизни. Он с этими типами до сих пор любит в местных кабаках зависать, а вся эта театральная тусовка местного разлива для него — так, отголосок молодости. Первомайские прямо у трапа самолета Машкова встречают и увозят куда-то на своих черных тонированных «мерсах». Говорят, они и в Москве его дела «разводят»…

Машков никогда не предлагал мне выйти за него замуж. Лишь однажды сказал: «Роди мне сына. Будешь самой богатой матерью-одиночкой». Он вообще шутник. Вместо автографов писал на билетиках поклонниц: «Жрать хочу!» А про Шевченко, свою первую жену, часто говорил: «Она первая дура и главный предатель в моей жизни». Вообще-то, мне кажется, что женщин он только использует и унижает. В Новосибирске у него еще одна такая, как я, любовь есть. Некая журналистка Элла. Она про него даже фильм сняла. Так вот, эта Элла однажды пьяная к нему в номер завалилась, а он в тот момент в душе был. Ну, она не стала ему мешать и села в кресло. Володя выходит — она спит, а в руке сигарета тлеет. Машков подходит, грубо ей говорит: «Девушка, перед сном сигареты тушить надо!» — и за шкирку ее из номера.

Со мной он так хамски не поступал, но унижал не меньше. Я за ним как-то в Красноярск поехала, где он гастролировал. Встретил меня холодно. Потом вместе пошли в ночной клуб. Он меня там бросил, а сам пошел с какими-то проститутками обжиматься-целоваться. Я как дура сидела одна за столиком и за всем этим развратом наблюдала…

Володя все время презервативами пользуется. Называет их средством защиты от детей. Да и вообще, в постели он не сильно-то нежен. Любит все делать по-быстрому: никакого петтинга, поцелуев — снял штаны, надел презерватив, повернул девочку задом и… раз-два — готово! Даже почувствовать ничего не успеваешь. Может, он только со мной таким был?

А в последние наши встречи вообще смотрел на меня ненавидящим взглядом. Он так быстро может вспылить! Мы тогда в Красноярске с ним поругались из-за чего-то, так он мне орет: «Я сейчас тебе пиз…лей навешаю, если не заткнешься!» И руку уже вскинул. Если бы я не замолчала и не ушла, точно бы ударил. Он же и Шевченко, говорят, бил…