Юрий Гагарин - Лев Данилкин

Юрий Гагарин:

Как только вышел из вертолета <в Энгельсе>, генерал ЕВГРАФОВ сразу же вручил мне телеграмму от Н. С. ХРУЩЕВА. Поздравительная телеграмма. Я тут прослезился. Наплыв чувств (10).

Несколько слов о правительственной телеграмме, которую упомянул Гагарин в своем отчете о полете. Она оказалась дважды самой дорогой телеграммой на планете. Благодаря многословию, которым Н. С. Хрущев выразил свою признательность Ю. А. Гагарину, в 1996 году депеша попала в знаменитую Книгу рекордов Гиннесса. Историческая же ценность телеграммы на одном из авторитетнейших аукционов мира «Сотби» в 1993 году была определена в 81,5 тысячи американских долларов, что явилось рекордной суммой для подобной корреспонденции (4).

Гагарин лично доложил главкому Вершинину о выполнении задания. Затем разговаривал с Малиновским, Брежневым, Хрущевым — именно в такой последовательности.

Сами уже потом дозванивались на мой аппарат, они знали, что там Гагарин находится.

Хрущев был в Ялте, он с Ялты дозвонился (44).

Прошло уже около часа, как Гагарин находился среди нас. В кабинете стало жарко и душно. Юрий открыл молнию клапана комбинезона и откинул его вниз. Под трикотажным бельем голубого цвета обозначились какие-то датчики. Кто-то из присутствующих вдруг вспомнил: «А чем кормить космонавта?» Находившийся рядом личный врач Гагарина майор мед-службы В. Волович пояснил, что можно яблоки и яблочный сок. Кто-то тут же позвонил в летную столовую (8).

Сергей Евграфов:

В это время Гагарин произносит: «Ой как пить хочется!» При взгляде на него я понял, что это действительно так. Я немедленно посылаю лично полковника Назарова за виноградным соком и свежими яблоками на склад. Через десять минут полковник Назаров привез несколько штук двухсотграммовых баночек виноградного сока и свежих яблок. Банки с соком открыли, и в моем присутствии Юра выпил два стакана сока и говорит: «А теперь бы покушать!» (45).

Его состояние — хоть и многие описывают, что он бодро себя чувствовал — знаете, это несколько спорно. Он где-то был и задумчив. Видно было по глазам, что он прошел очень серьезные испытания… Улыбка довольно часто появлялась на его лице, но было ясно, что он внутренне волновался (46).

Николай Деревянкин:

Гагарин старался держаться молодцом, но чувствовал он себя не очень хорошо. Его подташнивало, и он постоянно утирался платочком. Предложил ему поесть. «Я в космосе из тюбиков наглотался», — ответил он, но все-таки согласился попить. Я тут же дал команду, и наша официантка Валя принесла ему сока и яблок (8).

Валентина Платонова, официантка офицерской столовой:

…замполит базы Сенин. А днем он говорит мне: «Надо Гагарину поесть отнести». — «А почему я? У нас шестьдесят человек персонала!» — «Ты ж у нас самая красивая. Иди ты». Я быстренько прихорошилась и пошла. От столовой до штаба НИИ недалеко, но всё это пространство было заполнено людьми. Меня сопровождали два солдатика: один впереди, другой сзади. Я очень обрадовалась, увидев Гагарина (8).

Официантка, которая принесла из столовой вазу с фруктами, удивилась: «Ой, Юрка, это ты?!» — и бросилась его целовать (2).

При виде меня у него тоже загорелись глаза, и он радостно воскликнул: «Валя пришла!» Когда входила, у него плечи повисшими были, весь усталый, а тут будто воскрес. Обняла его, поцеловала, нос ему немного помадой испачкала. Принесла я два яблока в белой салфетке, бутылку лимонада и открывалку.

В штабе находилась минут двадцать. При мне Юра не пил и не ел. Людей было много, но никто нам не мешал общаться. Все ждали, пока освободится линия связи с Хрущевым.

По совету врачей Гагарин съел яблоко.

Когда освободилась линия, он заволновался, сразу напрягся (8).

Н. С. Хрущев: Сердечно приветствую и поздравляю вас, дорогой Юрий Алексеевич! Вы первым в мире совершили космический полет. Своим подвигом вы прославили нашу Родину, проявили мужество и героизм в выполнении такого ответственного задания. Своим подвигом вы сделали себя бессмертным человеком, потому что вы первым из людей проникли в космос… Можно сказать, что вы чувствовали себя хорошо? (47).

Валентина Платонова:

Лицо у него было каким-то серым, со щетиной. «Чего не побрился?» — спрашиваю. «Утром брился», — отвечает. «Теперь поди загордишься?» — «Ну что ты, Валь» (8).

Ю. А. Гагарин: Вы правильно сказали, Никита Сергеевич, я чувствовал себя в космическом корабле хорошо, как дома (47).

Чувствовалось, что перегрузки для него не прошли даром: лицо у него было желтоватого цвета (8).

Валерий Дранников, журналист, взявший первое интервью у брата Гагарина:

А старший брат героя вывел меня во двор, долго смотрел в ночное беззвездное небо, а потом взволнованно спросил:

— Слушай, журналист, а как ты думаешь, он теперь с бабами сможет?

Я верил в нашу страну, нашу науку и нашего Гагарина.

— Сможет, Валя. Обязательно сможет^[29] (48).

Старушки смущенно зашептались.

— А что, Юрушка, — опять вступила в разговор тетя Маня, — что это ты, спросить мы тебя хотим, фуражечку совсем не снимаешь?

— Извините, — теперь уже смутился Юра. <…> В форме я — положено так. Но да ладно…

Он быстро сдернул фуражку <…>. И тут <…> Мария Петровна быстро подошла к нему, подняла руку и дернула прядку волос на его голове.

— Что ты делаешь, тетя Маня?! — с притворным ужасом закричал Юра. — Ведь больно же!

Мария Петровна смутилась <…>.

— Юрушка, сынок, ты уж прости меня, старуху неразумную. Нам ведь по темноте нашей чего только не наговорили. Что наказал тебя Господь, без волос оставил, что парик ты носишь (51).

Ю. А. Гагарин: Я еще раз благодарю вас за сердечные поздравления и приветствия с успешным завершением полета.

Н. С. Хрущев: Я рад слышать ваш голос и приветствовать вас. Буду рад встретиться с вами в Москве. Мы вместе с вами, вместе со всем нашим народом торжественно отпразднуем этот великий подвиг в освоении космоса. Пусть весь мир смотрит и видит, на что способна наша страна, что могут сделать наш великий народ, наша советская наука.