Король - Бен Кейн

В начале июля мы стояли лагерем под стенами Вандома, ожидая неминуемого прихода Филиппа.

Крупное сражение – событие в высшей степени редкое – становилось возможным, даже вероятным. Возбуждение Ричарда росло по мере того, как разведчики доносили о приближении французского войска, и сложно было не заразиться его горячностью. Боевой дух солдат тоже вырос, так как король день напролет расхаживал по лагерю, подбадривал воинов, наблюдал за их упражнениями и назначал награды лучшим.

– Одержим решительную победу здесь, – твердил он, – и окончим войну одним ударом.

Это устраивало всех. За два месяца мы сделали лишь несколько действительно важных приобретений: Лош, Монмирай и Бомон-ле-Роже.

Третьего июля разведчики сообщили о том, что слышны громкие крики со стороны французского лагеря, располагавшегося всего в нескольких милях от нас, близ Фретваля. Наши догадки насчет причины такого ликования подтвердились позже, когда прибыл французский глашатай с письмом. Филипп извещал Ричарда, что намерен атаковать его поутру.

Если бы я не видел письма своими глазами, то ни за что бы не поверил. Во время пребывания в Утремере Филипп вел войну с большой оглядкой. Вызвать на бой такого противника, как Ричард, было совершенно не в его духе – но вот он, глашатай, вот королевская печать на свитке.

Король был весьма обрадован и удивлен.

– Вот уж никогда бы не подумал: Филипп отрастил пару яиц, – хмыкнув, заявил Ричард и обвел взглядом шатер, где собрались старшие рыцари и начальники. – Завтра на рассвете он собирается повести на нас свое войско!

Мы разразились криками, предвкушая победу над проклятыми французами. Об ином исходе я не мог даже помыслить – войско с Львиным Сердцем во главе проиграть не может.

Спал я той ночью мало. Выбравшись из палатки – ввиду жары и духоты даже поднятый полог не приносил особого облегчения, – я попытался уснуть на открытом воздухе, но безуспешно. В обычных обстоятельствах вид сияющего неба, пересекаемого время от времени падающими звездами, быстро навеял бы дрему, но в тот раз меня будоражили картины битвы и мысль о возможности, пусть маловероятной, сойтись лицом к лицу с Фиц-Алдельмом. Когда мне удалось немного утихомирить свой разум, перед глазами, как всегда, возник образ Джоанны. Чтобы не испытывать мучений, я мысленно возвращался к предстоящему бою, а это не помогало заснуть.

В конце концов усталость взяла свое, но меня разбудили чьи-то голоса. Рассерженный – я только сомкнул глаза, а меня уже подняли, притом задолго до рассвета, – я хотел было накричать на болтунов, но понял, что это не разговор между несколькими людьми. Весь лагерь пришел в движение.

Я насупился, но сбросил одеяло и сел.

– Проснулись?

Рис лежал рядом и наблюдал за мной.

– Похоже на то, – буркнул я. – Ума не приложу, кому понадобилось поднимать нас в такую рань.

– Король приказал.

Я оторопело воззрился на него:

– Когда?

– Недавно. Посланец приходил, но вы не проснулись. Я попросил его не будить вас и сказал, что передам сообщение.

Раздосадованный без веской причины, ведь задержка была небольшой и никакого вреда не случилось, я спросил:

– Что приказал король?

– Чтобы к рассвету войско было готово.

Это было против правил: на сборы требовался не один час, поэтому битвы начинались в середине утра, а то и позже. Но Ричард обожал поступать не так, как другие, так что все обретало смысл.

– Он хочет выступить пораньше, чтобы застать французов врасплох.

– Я так и подумал. – Рис встал на ноги одним плавным движением. – Вы проголодались?

– Нет, но поем.

Хорошенько подкрепиться перед боем – это был давно выученный урок. Порой от волнения я извергал еду наружу, но, если бы она осталась во мне, это очень помогло бы в ближайшие несколько часов. Отправляясь воевать с пустым брюхом, я рисковал лишиться сил в схватке.

Рис пошел искать Катарину, бывшую с нами с тех пор, как обоз нагнал основные силы. Сперва я собрался самостоятельно облачиться в хауберк, но потом решил дождаться Риса. Я натянул гамбезон[24] и принялся точить меч о камень – эти повторяющиеся движения меня успокаивали. Вперед и назад, вперед и назад, пока лезвие не станет достаточно острым, чтобы бриться.

Я уловил соблазнительный аромат свежего хлеба и обернулся. Из полумрака вынырнул Рис с руками, полными мучного.

– Где ты раздобыл это в такой час? – недоверчиво спросил я.

Взгляд, полный притворной обиды.

– Катарина напекла.

– Не женщина, а сокровище.

Рис усмехнулся:

– Язычок у нее бывает колючим, но спорить с вами я не стану.

Взяв протянутый им каравай, я обнаружил, что все-таки успел проголодаться.

Мы выступили на рассвете, горя желанием схватиться с врагом. Король ехал впереди, как обычно. Я был рядом с ним, наряду с де Шовиньи и остальными придворными рыцарями. Давно служивший при государе Меркадье, капитан наемников, к которому я питал острую неприязнь, тоже был здесь. Позади остался один Уильям Маршал, начальствовавший над запасным войском. Всего у нас имелось двести пятьдесят рыцарей – мощный кулак, способный прорвать строй врага, когда начнется битва.

Логичное поле боя, полоса лугов между нашими и французскими позициями, было пустым. Тут царил покой. На траве, блестевшей от росы, паслись овцы, на деревьях и в кустах пели птицы. Никто из нас не удивился – час был слишком ранний, чтобы выстраивать полки. Но в скором времени вернулись наши разведчики и доложили, что эта безмятежная картина – не просто видимость.

Армия Филиппа снялась с лагеря, наперебой говорили разведчики, и во все лопатки удирает на север!

Ричард был в ярости.

– Мне стоило знать, что этот мерзавец лжет! Клянусь, он сбежал бы даже от схватки с пятилетним сосунком!

Мы расхохотались.

– Вы приняли его вызов за чистую монету, сир, – сказал де Шовиньи, – потому что сами не способны говорить одно, а делать другое.

– Тут ты прав, – ответил Ричард. – Стоило помнить, что правда и французский король редко делят ложе. – Он вгляделся в даль. – Смотрите, там пылевое облако! Вперед! Раз уж нам отказали в битве, устроим погоню. Нужно же хоть чем-то скрасить день.

Никто не стал оспаривать мудрость королевского решения. К этому времени все жаждали драки. Учитывая то, как поспешно бежал Филипп, представлялось невозможным, чтобы он устроил нам западню. Но, подумав про Фиц-Алдельма с его злокозненностью, я упросил короля подождать, пока разведчики не проверят местность. Кроме того, задержка позволяла подтянуться передовым отрядам