Король - Бен Кейн

первого мая, почти загнав коней; более половины нашего отряда числилось в отстающих. Клянусь, если бы Ричард застал французов под городом, то немедленно повел бы нас в атаку – так он рвался в бой. Вместо этого он удовольствовался тем, что созвал капитанов, желая обсудить дальнейшее ведение войны. Слово «удовольствовался» подходит плохо: король метался по шатру, раздосадованный тем, что подтянулись еще не все войска, оставленные нами в Барфлере. Задержка обещала быть недолгой, два или три дня, но Ричарду хватало и этого.

– Филиппу теперь доложат о нашем приближении, – заявил он. – Мерзавец предпримет решающий приступ на Верней. Нужно действовать быстро. У меня нет желания подойти к стенам замка и обнаружить, что Капет внутри!

В отгороженную часть королевского шатра, где шло совещание, заглянул Рис. Я ожидал, что он тихонько подойдет ко мне и передаст какие-то вести, но вместо этого валлиец прокашлялся, привлекая к себе внимание людей, большинство которых были значительно выше него по положению. Знавшие Риса, вроде Андре де Шовиньи, недавно приехавшего из Пуатье, отнеслись к этому спокойно, но Уильям Маршал нахмурился.

Граф Роберт Лестерский, которого прервал Рис, строго посмотрел на него. Но тот и бровью не повел и громко обратился к королю:

– Вы позволите, сир?

Ричард посмотрел на графа Роберта, потом на меня – я пожал плечами, – а затем, с явным любопытством, на Риса:

– Говори.

Рис опустился на колено в знак почтения к королю.

– В лагерь прискакал рыцарь, сир, – сказал валлиец. – Тяжелораненый, из Вернея.

На лицах проступило изумление, послышались тревожные восклицания.

– Ты пригласил Ральфа Безаса? – спросил Ричард. Речь шла о личном лекаре короля, который был с нами в Утремере.

– Пригласил, сир, но рыцарь отказывается от лечения, пока не поговорит с вами. Он здесь.

– Что? Веди его сюда!

– Да, сир.

Рис наполовину обернулся и махнул рукой. Вошел человек в забрызганном грязью и покрытом пятнами крови сюрко. С обеих сторон его поддерживали жандармы. Рыцарь был молодым, лет двадцати пяти, но из-за перенесенных страданий казался намного старше. Боль оставила глубокие морщины на его бледном лице.

– Сир, простите, – пробормотал он. – Если я преклоню колено, то уже не смогу встать.

Ричард метнулся вперед.

– Стул, живо!

Я взял один стул из кучи, сложенной у боковой стенки шатра, и подоспел к раненому как раз тогда, когда Ричард, принявший рыцаря из рук жандармов, усадил его на сиденье – бережно, словно мать свое дитя.

– Вот. Сидеть можешь? – спросил король голосом, исполненным заботы.

– Могу, сир.

Рыцарь попытался улыбнуться, но затем скривился от боли.

– Куда ты ранен?

– Сюда, сир. – Он показал рукой на правый бок, где сюрко был сильнее всего продырявлен и покрыт кровью. – Когда я прорывался через кольцо осады, один французик ткнул меня копьем. Удар, слава богу, получился скользящим, но меня все-таки достал.

– Лекарь должен тебя осмотреть, и немедленно, – сказал король и обернулся. Ральф Безас стоял прямо за ним.

– Позвольте мне передать послание, сир, – взмолился рыцарь. – Прошу.

Ричард кивнул.

– Мы все еще держимся, сир, но город окружен, а французские катапульты разрушили изрядный участок стены. Вскоре они пробьют достаточно большую брешь, чтобы устроить приступ.

Рыцарь с благодарностью отпил из поднесенного Ричардом к его губам кубка и тихим, но твердым голосом поведал нам о силах французов и их расположении под Вернеем. Покончив с этим, он закрыл глаза.

Ричард подтолкнул вперед Ральфа Безаса и, после того как рыцаря уложили на пол, сам помог стянуть с него тяжелый хауберк. Ральф разрезал на молодом человеке одежду, обнажив раскрытую рану дюйма полтора в диаметре. Бегло осмотрев ее, лекарь, к радости присутствующих, объявил, что она не угрожает жизни. Копье рассекло мускулы выше бедра, но в живот не проникло.

С дозволения короля рыцаря, наполовину лишившегося сознания, понесли в палатку, отведенную для больных. Ральф Безас шел следом.

– Мы прибыли как раз вовремя, – сказал король. – Иисус милосердный, если бы все наши войска были здесь сейчас! – Он посмотрел на графа Роберта. – Напомни, сколько сил у нас здесь?

– Примерно пятьдесят рыцарей, сир. Сто двадцать жандармов и столько же лучников и арбалетчиков.

– Из Барфлера подтянется примерно вдесятеро больше солдат, так?

– Да, сир.

– Мне хватит половины того, что есть. Бери вторую половину, Роберт, и прорывайся через оцепление французов. Войди в город. Твои воины укрепят гарнизон в достаточной мере, чтобы сдерживать войско Филиппа еще несколько дней.

– Почту за честь, сир, – промолвил Роберт, чье лицо горело рвением.

Заметив, что и я жажду ринуться в бой, король хмыкнул:

– Ты нетерпелив, как и я, Руфус. Не переживай, нам не придется долго ждать.

– Каковы ваши намерения, сир?

– Выслать еще один отряд, чтобы донимать французишек с востока. Он перережет им пути снабжения. При удаче эти воины также перекроют Филиппу путь к отступлению. Как только отряд достигнет назначенного места, я поведу колонну прямиком на Верней и предприму лобовую атаку.

Ричард усмехнулся, точно осада была уже снята, а противник бежал, понеся тяжелые потери.

Его воодушевление оказалось совсем небеспочвенным. На следующую ночь граф Роберт проскользнул под покровом темноты через французские порядки и пополнил гарнизон Вернея, не потеряв ни единого человека. Ричард, как и собирался, послал отряд на восток и в последующие пару дней успешно перере́зал большинство путей, что вели к французским землям. Основные силы подтянулись на следующий день. К этому времени первая и единственная попытка Филиппа взять город приступом провалилась.

Двадцать восьмого мая, когда король готовился выступить под Верней, пришли хорошие новости. Филипп Капет разделил свои войска пополам и отправил одну половину к Эвре, а другую оставил продолжать осаду. Глупое решение, но вполне ожидаемое для Ричарда, который хорошо знал своего французского противника. Филипп был рожден для злоумышлений и каверз, но не для управления войсками. Вполне вероятно, предположил я, что Филипп испугался, узнав о приближении Ричарда.

Король радостно заулыбался и признал, что эта мысль приходила ему в голову. Вряд ли стоит ожидать, продолжил он, что уменьшившиеся силы Филиппа отразят совместную атаку войск Ричарда и гарнизона города. Граф Роберт будет начеку и предпримет вылазку, как только мы нападем на врага.

Расчет оказался точным. Оставшиеся у крепости французы бежали через день после ухода короля, бросив стенобитные орудия. Мы гнали их много миль, убивая всех, кто оказывал сопротивление, захватывая пленников и фургоны, груженные добром и снаряжением. Устав от погони, король тридцатого мая, во второй половине дня, привел нас обратно под Верней. Во главе с торжествующим Ричардом мы въехали через главные ворота, солдаты гарнизона выкрикивали со стен его имя. Возбужденные, ликующие