Иван Молодой. Власть полынная - Борис Тумасов

Из главного города Золотой Орды Сарая ехал в Москву ханский посол Бочюка. За его кибиткой, крытой белым войлоком, тянулись кибитки трех жен, детей и слуг. А за ними табунщики гнали косяк лошадей. Бочюка лежал на кошме в кибитке, напевал придуманную им песню и радовался жизни, молодости и отличному здоровью.

Вот скоро степь зацветет, и весело Бочюке: трава поднимется, кони разъедятся, кобылицы жеребиться начнут, молока прибавят. Ну разве не радость в этом?

А еще веселится Бочюка потому, что недавно в одном из становищ он приобрел себе и новую жену, совсем девочку. И всего-то отдал за нее трех кобылиц…

Радуется Бочюка и тому, что выбор ханского посла на него пал, Ахмат доверяет ему.

С послом едут десяток верных ему воинов. Они скачут вокруг кибитки посла, какой везет московскому князю ярлык от великого хана.

Ахмат зовет Ивана Третьего в Сарай и требует привезти дань за все годы, в какие Русь не платила Орде…

Бочюка задремал, и под стук колес, конское пофыркивание привиделось ему далекое детство. Орда отца, темника Бочюки, совершила набег на страну болгар, что в горах Балканских.

Короткий бой, крики, и вот уже гонят татары пленниц. Они связаны друг с другом длинными волосами. Женщины не плачут, они покорились судьбе. Но там, где были их жилища и храбро сражались болгарские мужчины, остались порубленные тела…

Доволен маленький Бочюка, он визжит, хлопает в ладоши. Кто может сразиться с татарскими воинами, разве только Аллах?

Открыл глаза посол, приподнял полог кибитки. Земля уже местами покрылась первой зеленью. Поезд тянулся вдоль какой-то речки. Камыши пускают зеленые побеги. На плесе плавают утки. Табунщики подогнали коней на водопой, и Бочюка дал знак остановиться на отдых.

Выбравшись из кибитки, посол прошелся по земле, размял ноги и подозвал слугу-татарина. Тот побежал исполнять повеление хозяина.

Бочюка пожелал, чтобы дальше в его кибитке ехала молодая жена. Посол даже имя ее не успел запомнить. Да и к чему?

Молодая жена должна быть послушной и исполнительной…

От Ельца посла сопровождали конные разъезды великого московского князя. В Новосиле их сменили другие, и так до самой Калуги. А от Калуги до Серпухова, а потом и Москва…

В Москве Бочюка поставил шатры на Таганке. А за Земляным городом, где на сочных лугах трава поднялась, табунщики коней на выпас пустили.

Неделю и другую живет ханский посол в Москве. Побывал у него боярин Борис Матвеевич Слепец-Тютчев, грамоту Ахмата принял, а когда великие князья посла примут, не сказал.

Запоздалые дожди успели выправить зеленя, они поднялись, заколосились в срок. Наливалось зерно, желтело, радовала и греча, а на огородах удался лук и капуста, репа и просо. Год, грозивший неурожаем, обещал быть щедрым.

В то утро великий князь Иван Молодой намерился съездить на заимку, где уже много лет живет отпущенный на волю великим князем старый холоп Матвей.

День сулил быть ясным и по-весеннему теплым.

Санька подвел коня, намерился сопровождать, но Иван отказался.

Едва проторенная дорога вела лесом. Молодой великий князь ехал один, и ничто не мешало ему думать. Вернул отец братьев. С виду будто помирились князья Андрей и Борис, признали власть великого князя, а так ли на самом деле? Может, до первой обиды?

Лес ожил, зазеленел. Огласился криком птиц, щебетом и какими-то таинственными звуками, неведомыми Ивану.

Посла ханского Бочюку вспомнил. Видать, понимает Ахмат, с Москвой лучше в мире жить…

От главной дороги, что вела к Троице-Сергиевой лавре, в лес сворачивала редко хоженная тропинка. Великий молодой князь свернул на нее.

Ветки деревьев опускались низко, то и дело хлестали по лицу. Иван отводил их, попускал повод. Конь знал дорогу.

Придерживая сумку с едой, молодой великий князь все думал о ханском после. По всему, долго намерился тот жить в Москве, эвон, целый табун пригнал с собой!

Выехав на просторную поляну, князь придержал коня. Бывая здесь, он всегда любовался этим местом. Вокруг лес, а тут тишина, солнце светит. Изба Матвея и борти, колоды лесные. Пчелы гудят, облет идет. Скоро и взяток начнется…

Завидев князя, старик направился к нему. Сойдя с коня, Иван подал Матвею сумку, а сам накинул повод на сук.

Старик по-доброму улыбнулся, спрятав улыбку в седую бороду.

- Небось ключница Аграфена ковригу хлеба передала? И пирог? То-то добрая женщина!..

Они уселись у вросшего в землю одноногого столика. Матвей принес соты с прошлогодним медом, подвинул их к Ивану.

Князь ел не торопясь, рассказывал пасечнику новости, делился своими сомнениями. А было о чем поведать старому Матвею. Всю зиму Иван не был на заимке. О Новгороде рассказал, что с западных рубежей ждут прихода ополченцев и боярских дружинников. Но больше всего привлекло внимание старика появление в Москве ханского посла.

- А что великий князь?

- Государь посла еще не принимал. А в ярлыке хан зовет великого князя в Орду, а еще дань за все лета требует.