Разведчики и шпионы - Станислав Зигуненко

Вскоре после начала Второй мировой войны профессора Бирмингемского университета Отто Фриш и Рудольф Пайерлс поставили перед правительством Великобритании вопрос о создании атомной бомбы. Уже в марте 1940 года на стол председателя Комитета по научным вопросам военно-воздушной обороны Тизарда легла записка, получившая позднее название «Меморандум Фриша-Пайерлса».

Уже ее заголовок – «О создании «супербомбы», основанной на ядерной цепной реакции» – ошарашил тех, кто отвечал за научно-техническое обоснование обороны Англии.

В октябре 1940 года вопрос о создании атомной бомбы обсуждался в Британском комитете по науке под руководством лорда Хэнки.

Еще несколько месяцев спустя был основан Урановый комитет, который 16 апреля 1941 года пришел к выводу, что атомная бомба может быть разработана в течение двух лет.

На основании этого заключения, 20 сентября 1941 года Комитет начальников штабов принял решение о немедленном начале строительства завода по изготовлению атомного оружия.

К реализации проекта, получившего, как уже говорилось, название «Тьюб Эллойз», были привлечены многие английские физики. Среди них и Аллан Мей, получивший в апреле 1942 года соответствующее предложение. В мае он присоединился к группе физиков Кавендишской лаборатории в Кембридже.

Советская разведка уже была в курсе того, что в Великобритании начались работы по созданию ядерного оружия. Еще 3 августа 1941 года об этом доложил своему начальству сотрудник лондонской легальной резидентуры ГРУ полковник Семен Кремер («Барч»). Его информатором был уже известный нам физик Клаус Фукс, с июня 1941 года работавший в Бирмингемской лаборатории в рамках проекта «Тьюб Эллойз». Аналогичное подтверждение в сентябре 1941 года получила от своего агента Дональда Маклина («Гомера») и резидентура внешней разведки НКВД в Лондоне.

Докатились слухи о зарубежных работах и до наших ученых. Сначала об этом написал прямо с фронта физик Г. Н. Флеров. Потом о том же доложил начальству академик Хлопин.

В итоге в Академии наук СССР создали комиссию по изучению проблемы атомной энергии, а потом и Радиевый институт. И 10 июня 1942 года все тот же Хлопин, ставший директором Радиевого института, направил начальнику ГРУ генерал-майору Панфилову служебную записку, в которой просил присылать в спецотдел АН СССР данные о зарубежных работах по расщеплению атомного ядра.

С учетом этого руководство ГРУ в июле 1942 года направило нелегальному резиденту в Лондоне Яну Черняку («Джену») указание приступить к вербовке сотрудника Кавендишской лаборатории Кембриджского университета Аллана Мея.

Черняк успешно выполнил задание Центра. Он установил с Меем контакт и сумел убедить его в том, что, передавая советским представителям сведения об английском атомном проекте, тот окажет СССР посильную помощь в борьбе с фашизмом.

И до конца 1942 года Мей, получивший псевдоним «Алек», передавал важные сведения об установках по отделению изотопов урана, описание процесса получения плутония, чертежи «уранового котла» и описание принципов его работы – всего около 130 листов документации.