Марк Красс - Геннадий Левицкий

Однажды около полуночи в дом Цицерона явились Марк Красс, Марк Марцелл и Сципион Метелл. Они очень удивились, когда дверь открыл не привратник, а вооруженный до зубов легионер. В комнате бодрствовало еще десятка полтора воинов.

— Нам нужно как можно скорее увидеть консула, — обратился Красс к центуриону.

— Сейчас узнаю, сможет ли вас принять Марк Туллий.

Легионер отправился в глубь дома и возвратился довольно скоро. Видимо, его хозяин не спал, несмотря на позднее время. Получив приглашение пройти, гости направились было вслед за ним, но не успели сделать и нескольких шагов, как их остановил суровый центурион:

— Прошу ненадолго задержаться, уважаемые сенаторы. Я отвечаю за жизнь консула и буду вынужден обыскать вас. Если имеете при себе оружие, его придется оставить здесь. Поймите мои действия правильно и примите их как необходимость, без которой невозможны порядок и справедливость в Риме. Я имею приказ обыскивать всех явившихся в дом, невзирая на лица и должности.

— Если это доставит тебе удовольствие, то давай, центурион, пощупай наши бока, — раздраженно проворчал Марцелл.

Пройдя через унизительную процедуру и проследовав за легионером до покоев хозяина, сенаторы наконец оказались наедине с Цицероном.

— Не слишком ли позднее время выбрано вами для визита? — вопросом встретил гостей знаменитый оратор.

— Дело не терпит отлагательств, — с несвойственным ему волнением пояснил Красс. — В Риме готовится новый заговор, Катилина задумал уничтожить тебя, консул, и присвоить твою власть.

— Откуда такие сведения?

Вопрос Цицерона привел поздних гостей в замешательство. Некоторое время сенаторы хранили молчание, пряча глаза от испытующего взгляда консула. Наконец Метелл первым нарушил затянувшуюся паузу:

— Почтенный консул, я не собираюсь скрывать, что нас далеко не все устраивало в государственной жизни Рима…

— Прекрасно понимаю тебя, Сципион, — перебил гостя Цицерон. — Твой предок победил Ганнибала, и ты желаешь повторить его подвиг, но люди ничтожные и недостойные препятствуют этому.

— Это не совсем так. И все же, как граждане, занимающие определенное положение в Риме, мы должны иметь представление обо всех областях жизни нашего государства и по возможности заботиться о его благе…

— О благе государства или о своем собственном? — вновь съязвил Цицерон.

Метелл посчитал недостойным для себя отвечать на выпад консула и невозмутимо продолжил:

— Случай свел нас с Катилиной… Он настоятельно приглашал посетить его дом, и нам показалось, что не будет преступлением его принять. Среди его гостей было много влиятельных людей, но все же лично мне и, думаю, Крассу и Марцеллу тоже, их общество пришлось не по нраву. Мы из любопытства встречались с Катилиной и его друзьями, однако это дало повод Луцию Сергию считать нас своими сторонниками. Вчера в доверительной беседе речь зашла о тебе, консул. Подогретый вином Катилина в гневе проронил, что завтра Рим навсегда избавится от Цицерона. Мы подозреваем худшее, но ни в коей мере не стремимся к такому способу решения своих проблем и не разделяем планов этого негодяя.

— Будем считать, что ты оправдался, — покровительственно произнес Цицерон.

— Ни у меня, ни у моих товарищей нет нужды оправдываться ни перед кем. Мы пришли предупредить тебя, консул, о грозящей опасности. И это единственная причина, почему мы сейчас стоим перед тобой.

— Я не могу отнести вас к числу своих друзей: насколько я знаю, Цицерон не устраивает вас как консул. Так почему бы вам не подождать и не посмотреть, кто победит: Цицерон или Катилина. Думаю, Марк Красс с удовольствием бросил бы горсть благовоний на мой погребальный костер. Сомневаюсь, что он забыл, как я выступил в поддержку Гнея Помпея, успехи которого не дают покоя Марку Лицинию.

— Буду откровенен: я действительно не являюсь твоим поклонником, Марк Туллий; но мой сын Публий без ума от твоих речей и не простил бы мне преступного молчания, приведшего тебя к гибели, — невозмутимо ответил Красс.

— Занятно. Получается, своим спасением я обязан Публию?

— Марк Туллий, мы не хотим крови сограждан. Своих целей мы привыкли добиваться влиянием, умом, в крайнем случае — деньгами, но никак не мечом и, тем более, не предательским кинжалом.

— Вы вовремя сделали выбор. Сейчас в моем доме находится Фульвия, и ваши сведения только подтвердили то, что рассказала о заговоре эта женщина. Кроме того, от нее я узнал о ваших встречах с Катилиной.

— Кто такая Фульвия? — поинтересовался Красс.

— Вы неоднократно видели ее во время обедов у Катилины — прекрасная наложница-гречанка, которая разносила вино и предлагала в качестве закуски свое тело.